— Марк Эдуардович, не стоит к ней в комнату заходить.
Чего, блять? У нее что там? Ебарь? В голове сразу картинка цветная появилась, как она стонет под кем-то, но не подо мной.
Отодвинул Белку, пошел к заветной комнате. Если найду там хахаля, прямо там придушу.
Нашел дверь. Открыл без стука. Мои глаза сразу нашли Пташку. Она лежала, свернувшись под одеялом.
Подскочила и на меня смотрела глазами размером с блюдца. Вот только глаза были красными и нездорово блестели.
— Марк Эдуардович, — прошептала.
Следом влетела ее ненормальная подруга.
— Я сказала, что к ней нельзя!
Маша смотрела на меня.
— Почему?
— Она заболела!
Повернулся к птичке. Сделал шаг в сторону кровати, наклонился к ней, прижался ко лбу губами. Огненная.
— Блять! Пташка! — она зарылась под одеяло.
— Я в аптеку шла, — снова раздался позади голос Конопатой. — Ей нужны антибиотики, а она отказывается. Говорит, парацетамолом справится. Денег ей жалко! Температура ночью до сорока градусов поднималась.
— Чеши в аптеку, я с ней побуду. Вот, — достал ей несколько красных купюр.
— Этого много.
— Купи еще чего-нибудь.
— Вика… — жалобно простонала Пташка. — Не нужно.
— Я тебе сейчас дам — «не нужно»! — сурово сказал. — Ты точно на голову больная. Бегом в аптеку! Или… — посмотрел на бледную Пташку, — может, скорую?
— Нет! Пожалуйста! Только не скорую помощь! — глазками захлопала.
— Конопатая, ты еще тут?
— Ушла, Марк Эдуардович! — свалила.
Посмотрел на Машу.
— Как вы тут оказались? — прошептала она.
— Телефон твой принес, — положил на тумбочку. — Это что? — взял учебник по уголовному праву. — - Ты вроде на ресторатора учишься?
— Да, но это была вынужденная мера. Я изначально поступала на юрфак. Четыре балла не добрала для бюджета, а на коммерцию у меня денег нет, — спрятала свой нос под одеяло, одни глаза торчат.
— Хочешь попробовать в этом году?
— Да. Как и в предыдущем.
— Какой предмет сдать не можешь?
— Зачем вам это?
— Кажется, мы с тобой перешли на ты! М, Синичкина?
— Конечно. Так, зачем тебе знать, Марк?
— Может, помочь хочу.
— Уже помог. Я предмет Таракана сдать не могла! То есть… Аркадия Робертовича. А он по неизвестным причинам уволился.
Пташка многозначительно посмотрела на меня.
Прошелся по ее комнате. У меня кладовка больше. Посмотрел на нее. Что в тебе такого, что я не могу от тебя уйти? Девка как девка!
Да, красивая, но характер у нее есть такой, что иногда прибить хочется. За деньги спать отказалась. Глупая! Я бы ей хату снял хорошую, и не жила бы в этом клоповнике. Может, денег ей больше предложить?
— Я тут ваши туфли помыла и в коробку сложила, — выдернула меня из размышлений. — Они чистенькие, я аккуратно в них шла.
Пиздец! Денег хотел больше предложить!
— Ты дура? – гаркнул.
Та вздрогнула:
— П-почему?
— Догадайся.
Покосилась на коробку.
— Знаешь! Спасибо тебе за то, что спас меня и босиком домой не отправил, — вскочила с постели. — И за телефон тоже! Можешь уходить! — указала на дверь.
Дышала тяжело и пошатывалась. На ней были короткие шортики и майка, через ткань которой проступали соски. В один шаг я преодолел расстояние, схватил девчонку. Ее ноги подкосились, подхватил ее и вместе с ней уселся на кровать. Та жалобно заскрипела под моим весом.
— Не тебе решать, Пташечка! Я уйду тогда, когда сочту нужным! — поглаживал ее по спине.
Чем от нее пахло? Этот запах пробуждал во мне неистовый интерес и тягу к ней.
Ее начало колотить в моих руках. Она закрыла глаза.
— Мне холодно, пусти, — прошептала, а сама ко мне покрепче прижалась.
Стянул одеяло, замотал ее.
— В больничку! — поднялся вместе с ней.
Глава 11
Маша
Опять в руках Марка. Мне было ужасно плохо.
Моя голова покоилась на его груди. Перед глазами все плыло, а ноздри щекотал его божественный парфюм.
— Ой! — где-то на заднем плане раздался голос комендантши. — Вы, что это с Синичкиной сделали?
Она все охала и ахала. На заднем плане звучала турецкая мелодия. Одиночный танбур провожал меня, как в последний путь. (танбур — струнно-щипковый музыкальный инструмент)
— Это я у вас должен спросить! — грубо… как грубо он с ней. — Какого хера вы бездействуете, когда у вас студентка находится в предсмертном состоянии?!
— Я… я…
— Хватит кудахтать! — ногой пнул входную дверь.
— Я полицию вызову!
— Нина Семеновна… Не беспокойтесь… Он меня в больницу везет, — из последних сил выдавила из себя.
Марк уложил на заднее сиденье своей машины. Как мне плохо было! Дыхание участилось.
— Потерпи! — голос Марка раздавался приглушенно.