Подошла к тумбе, там лежала оставленная мне Бесом пластиковая карта на его имя. Взяла черный прямоугольник, повертела его в руках. Нет, пусть даже и не надеется, что я воспользуюсь его деньгами!
Сидела до глубокой ночи, ждала его и не заметила, как уснула. Проснулась, почувствовав тяжесть на своей талии. Распахнула глаза и резко обернулась. Призрачное очертание лица нарисовалось в полумраке.
— Разбудил? — хрипло произнес Марк.
— Ты что-то узнал? — подскочила на кровати.
Он снова уложил меня на лопатки.
— Не спеши, пташечка, — оскалился. Как же он вкусно пах!
— Марк…
Он долго смотрел на меня, потом отстранился:
— Ужинала?
— Нет.
— Почему? — повернулся ко мне, стянул с себя футболку. А там… Господи! Тело греческого Бога! Широкая грудь, накачанный пресс, косые мышцы живота уходили за пояс джинсов. Попыталась отвести взгляд.
— Душ приму — спустимся в ресторан.
— Угу…
— Птичка!
— М?
— Поможешь душ принять?
Он серьезно? Конечно, серьезно, Маша! Почувствовала, как загорелось румянцем лицо. А потом послышался звук расстегиваемой молнии — вжик!
— Так что?
— Нет! Иди один. Я уже была в душе.
— Посмотри на меня!
Я с трудом подняла на него взгляд. Марк стоял с расстегнутой ширинкой и криво улыбался. Сглотнула ком в горле.
— Со мной пойдешь! — громко и четко произнес.
— Н-нет…
— Хватит ломать комедию! — приблизился и горой навис надо мной. Опустил тяжелую руку мне на голову, провел по волосам, а потом жестко ухватилза подбородок.
— Л-ладно.
— Умничка!
Поплелась за ним на ватных ногах.Пока шла, пялилась ему в спину. Блин! У него даже на спине каждая мышца проработана! Добравшись до ванной комнаты, застыла на пороге. Марк стянул с себя джинсы вместе с трусами. Я зажмурилась. Че-ерт! Голый! Совсем! Даже его кабачок увидела.
— Что жмуришься, Пташка! Глаза открывай!
Тут же зашумела вода, а это значит, что он уже зашел в душевую кабинку, а она непрозрачная. Приоткрыла глаза.
— Тряпки свои скидывай!
— Нет! Я могу тебе просто спину потереть.
— Давай, — послышалось из-за перегородки.
Марк высунулся с мочалкой. Волосы — мокрые и всклокоченные. По его плечам стекала вода.
— Что застыла? Подойди, я не кусаюсь! Или мужика голого никогда не видела?
Конечно, нет. Не вживую, во всяком случае.
Подошла к нему, он протянул мне губку. Стараясь не смотреть на его агрегат, который почему-то стоял как кол и подрагивал, протянула руку за губкой:
— Давай!
Марк схватил меня за руку и затащил к себе — под теплые струи, льющиеся сверху. Я взвизгнула и попыталась вырваться.
— Тихо, Маша… — он снова вцепился пальцами в мой подбородок.
— Не обижу! — большим пальцем водил по моей щеке. Вторая рука медленно спускалась по моей спине все ниже и ниже, пока не добралась до края промокшего сарафана. Казалось, он кожу с меня хотел содрать — такими цепкими… хищными были его прикосновения.
— Марк! — он меня не слушал. Его голубые глаза потемнели, а зрачки расширились от желания. Рука с моей щеки соскользнула к лямке сарафана. Поддел ее аккуратно и потянул вниз. Тело мое покрылось мурашками. Я понимала, что сейчас все произойдет, что первым моим мужчиной окажется он. Когда вторая рука начала двигаться по животу вниз, к треугольнику темных волос, я дернулась.
— Тише, девочка! Я доставлю тебе удовольствие! — прошептал, почти касаясь губами моих губ. Договорив, тут же набросился на них. Всем своим внушительным телом он вдавил меня в кафельную стенку и углубил поцелуй, пальцами же, проникнув под ткань намокших трусиков, он нащупал бугорок и начал его массировать большим пальцем. Рефлекторно я сжалась.
— Нет! Расслабься! — прошептал горячо.
Пока его пальцы массировали клитор, другой рукой он содрал с меня, разрывая, сарафан.
Марк замер на мгновение:
— Какая ты охуенная, Маша! — я стояла перед ним голая.
Его рука снова нашла пульсирующее место между моих ног, а его два пальца нырнули в мою дырочку.
— Ах! — сорвалось с губ.
— Да, птичка моя! Кричи.
Марк накрыл мой затвердевший сосок губами. По моему телу пробежала волна удовольствия. Стон сорвался с моих губ. Марк переключился на другой сосок. У меня было ощущение, что я потерялась во времени.
— Узкая девочка… — его губы были неумолимы.
Я как заведенная начала сама насаживаться на его пальцы.
— Давай, кончай, птичка моя!
Что-то внутри сжалось, а потом я кончила, уткнувшись в его влажную грудь.
— Молодец! А теперь дай мне кончить!