— Я долго буду смотреть вашу драму? — грозно рыкнул Бес.
— Она останется, — заявил Стасик и исчез.
Я убью его! Чертов идиот! Как он посмел меня оставить среди ЭТИХ! Да у них на лицах написано, что они все бандюганы.
Ниже визуал!!!
Знакомимся! Наша Маша Синичкина.
Бессонов Марк Эдуардович
Глава 3
Маша
— Так и будешь стоять? — пробасил Марк Эдуардович.
Поджала губы и отвернулась.
— Слышь, мелкая! Ко мне спиной опасно поворачиваться!
— Это еще почему? — уперла руки в боки.
— Боюсь, что нагну тебя! — снова этот гогот. — Ладно, не пыхти, как самовар. Садись, — хлопнул по месту рядом с ним.
Неужели он думает, что после этих слов я сяду рядом? Еще чего! Но чувствую, его лучше не злить.
— Я могу вернуться за свой столик? — мягко спросила.
Его взгляд блуждал по моей фигуре.
— Иди. Надумаешь смыться — найду.
Я кивнула и на ватных ногах поплелась назад.
Прошел час. Люди начали расходиться, а Стасика все не было. Попыталась с ним связаться.
— Черт, возьми ты трубку!
Потом пыталась набрать Славика. Отключен. На часах было четыре, а у меня пара — в восемь. Стасик трубку не брал. Музыка стихла. За столиком Беса остался один мужчина и девка с губами, как пельмени. Фу!
Морфей начал меня атаковать своей зевотой. Ну все! Сейчас засну. Глаза щипало, и я решила их прикрыть. А вот как в сон провалилась, я так и не поняла. Проснулась внезапно, подорвалась на месте. Не сразу осознала, где нахожусь, а потом все вспомнила.
Бар был пуст. Столик Беса — тоже. Схватилась за телефон.
— Зараза! — простонала. — Сел.
На руке были мамины часики. Стрелки показывали 5:45
— Черт!
Покрутив головой, поняла: в баре даже сотрудников нет. Взяла свою сумочку, на цыпочках пошла к выходу.
— Далеко собралась? — бархатистый голос раздался за спиной. Повернулась.
— Домой, — пропищала.
Мужчина склонил голову набок.
— Я тебя отпускал?
— Мне разрешение не нужно,
Он поднял руку и провел большим пальцем по моей нижней губе.
А этот мужчина был высокий! Просто огромный!
— Готова счет оплатить? — Бес приподнял густую бровь.
— Послушайте, господин Бес… Из этого счета я пила только один коктейль, за него я могу заплатить.
— А остальное кто оплачивать будет?
— Точно не я!
Он сделал шаг в мою сторону. Я — два назад. Мужчина надвигался, как грозовая туча.
— Стойте, где стоите! — предупредила его, размахивая руками.
— Это еще почему?
— У вас аура плохая, боюсь, меня заразите.
Мужик остановился, потом рассмеялся:
— Ты смелая пташка! Мне нравится.
— А мне нет! Я знаю карате! — встала в боевую стойку.
У этого Марка Бесовича лицо вытянулось от удивления. Замер! Значит, испугался. Пока он стоял в ступоре, кинулась к выходу.
— Ой! — вскрикнула, когда на моей талии сомкнулись огромные руки.
— Пусти! — завопила.
Громила развернул меня к себе, вбивая мое хрупкое тело в свой каменный торс. От резкого разворота уткнулась носом в его грудь. Аромат его парфюма просочился в ноздри. Приятный.
— Отпустите меня, пожалуйста, — решилась поднять на него глаза.
Мужчина некоторое время разглядывал мое лицо, потом остановил взгляд на губах. Я нервно облизала их.
— Пожалуйста! Я, правда, всего один коктейль выпила. А у меня пара начинается через два часа. Пустите!
— Плевать мне на твои пары, — он обжег мне дыханием губы.
Я почувствовала, как в живот уткнулось что-то очень твердое. Он, что, огурец с собой носит? А, нет, не огурец, а кабачок у него там подрагивает.
Уперлась в его грудь и начала вырываться.
— Пусти!
— Хм… Какая строптивая! Вот долг отработаешь и поедешь на свои уроки, — его ладони сползли по моей голой спине к попке. Еще мгновение — и он сильно сжал ягодицы. Это на что он намекает? Мамочки-и… Он хочет меня.
— Ай! Пусти! — начала отбиваться. — Помогите! Спасите! Насилуют!
Он накрыл мой рот своей ладонью.
— Кричи сколько угодно, пташка. Тебя никто не спасет.
Слезы хлынули из глаз. Неужели я получу свой первый опыт здесь, в этом баре, и с этим огромным мужиком?
— Пожалуйста! — решила в последний раз с ним договориться. — Я отработаю! Могу побыть официанткой или посуду мыть. Вообще я учусь на ресторатора. Я сумею, правда! Дайте шанс, Марк Эдуардович!
Он усмехнулся, подержал меня еще несколько мгновений в кольце рук и выпустил из своей хватки.
— Уговорила, пташка!
— П-правда?