Через десять минут получил фотки во всех ракурсах. Так, значит… Ты студентка и учишься в универе на ресторатора, а подобное заведение тут одно. И оно рядом. Пора проведать Ильича.
— Марк Эдуардович! — ректор энергично пожимал мне руку. — Эллочка, кофе нам принеси. Чем обязан? Проходи, присаживайся.
— Девушку потерял, взгляни, – показал ему фотку.
— Ильич покрутил телефон.
— Не, не знаю такую.
— Погоди, у меня еще одна есть, — я достал фотографию, сделанную в день, когда она явилась долг возвращать.
Тут она была в простой одежде. Толстовка и джинсы. Ильич напрягся.
— Знаю, конечно. Это Мария Синичкина со второго курса. Она же и староста.
У пташки фамилия Синичкина? Вот это бонус!
— Что случилось? А, я понял! На практику взял? — в этот момент Эллочка зашла с подносом, гремя чашками на нем.
— Ваш кофе!
— Спасибо, Эллочка! Свободна.
Я дождался, когда, поставив передо мной чашку с ароматным напитком, секретарша отошла, и ответил:
— Можно и так сказать.
— Замечательно! У нее как раз с этим были проблемы.
— Правда? — вот ты и попалась, Мария Синичкина. Аж в паху стрельнуло.
— Что за проблемы? — решил поинтересоваться.
— Зачет у нее один остался, по экономике. Вроде девочка умная, по всем предметам успевает отлично, а вот экономика… никак не дается.
— Я оставлю адрес моего ресторана, а ты ее направь туда. Только не говори, кому принадлежит ресторан! Пусть сюрпризом будет.
— Конечно! О чем речь!
Ректор решил меня проводить. Пока он втирал мне о своем новом загородном доме, за его спиной хлопнула дверь. Хрупкая девочка выбежала из кабинета, плотно прижимая к груди тетрадь. В ней я сразу узнал свою пташку. Девчонка, всхлипывая, побежала по коридору.
Это что, блять, было?
Дверь распахнулась. Оттуда выползло нечто: толстый мужик с усами и блестящей, как озеро, лысиной. Он провожал взглядом ее худенькую фигурку и при этом сжимал ширинку своих серых брюк.
— Аркадий Робертович! — окликнул ректор этого таракана.
— Владимир Борисович… — засеменил тот в нашу сторону.
— Как дела у Синичкиной?
Таракан замялся, поджал тонкие губы.
— Незачет.
— Почему? – тут уже свое слово я вставил.
Неудачливый дрочер посмотрел на меня.
— Это Бессонов Марк Эдуардович. Наша Синичкина у него будет практику проходить. Очень уважаемый человек в нашем городе.
— Так почему незачет? – повторил я вопрос.
— Предмет плохо знает, — пожал таракан плечами. — Поэтому и практики никакой.
Предмет, значит… Сука! Походу, ты на нее дрочишь!
Мне захотелось разорвать его.
— Когда пересдача? — спросил я.
— Так все! Сегодня был последний раз.
Ректор хотел было вмешаться, но я остановил его:
— Погоди!
Обернулся к толстяку:
— Звоните вашей Пташкиной… То есть Синичкиной! Пусть возвращается и сейчас сдает.
— Владимир Борисович, что он себе позволяет?!
— Думаю, лучше с ним согласиться, — намекнул ему ректор.
У таракана испарина на лбу выступила.
— Марк Эдуардович, проходите в кабинет. Марию сейчас найдем.
Пока ждал Машу, прожигал взглядом Аркашу. Гондон. На мое позарился?
— Фамилия есть у Аркаши? — спросил говнюка. Тот вылупился на меня.
— Тараканов! — гордо заявил.
У меня аж брови к кромке волос взлетели.
— Тараканов, а почему моя Маша в слезах от тебя убежала?
– Мужик присел.
— Не знаю, — руки тряслись. Пиздит!
— Или яйца свои плешивые решил подкатить?
— Прекратите разговаривать со мной в таком тоне! Я профессор! Уважаемый! — взвизгнул недорезанным поросенком.
— Если моя Машенька скажет, что ты к ней подкатывал, будешь землю жрать! Я не шучу!
В дверь тихо постучали. И почти сразу в приоткрывшуюся щель просунулась светловолосая головка.
— Аркадий Робертович, звали? — голос дрожал.
— Проходи, Синичкина! — пташка нерешительно зашла в кабинет, но дверь оставила открытой. Боялась? — Зачетку давай! — она обернулась, взглянула за спину. В дверях показалась ее подруга.
Я специально сел в конце аудитории, чтобы она меня не сразу увидела.
— Спать за зачет с вами не буду! — ее нижняя губа дрожала.
Таракан посмотрел на меня, чем привлек внимание. Пташка обернулась.
— Ах! — прикрыла рот ладошкой. В глазах был ужас.
— Значит так, Аркаша, — поднялся со стула, направился к нему. — Ставишь Синичкиной зачет и отдыхаешь!
— К-конечно! — почуял, чем пахнет.
По пути с подоконника взял горшок с цветком. Поставил на его стол.