Даже не смотрит вокруг, а пялится на меня. В каждом помещении свет включается автоматически. Тут на самом деле не очень страшно и даже светло. Но вдруг что-то не сработает и застрянем здесь?
— А как же тот тайный выход? Я хочу увидеть, куда он ведёт, — говорю всё честно, без лжи. Пусть думает обо мне, что хочет.
Чёрт бы побрал Григория Распутина, который меня заключил в эту клетку. Я надеюсь… Я верю, что в один прекрасный день выберусь из этого дерьма. Даже не поверну голову назад. Не посмотрю даже мельком на этот дом, полный кошмарных воспоминаний.
И если я улыбнулась пару раз, то только благодаря Дамиру, который навечно в моём сердце. До последнего дыхания. И… Церберу…
— Зачем он тебе? Ты же можешь выйти из этого дома, когда хочешь, — тихо спрашивает, расстёгивая пуговицы моего платья. — Как же ты вкусно пахнешь.
Могу? Я? Из этого дома? И когда хочу?
Господи… Я могу поверить этому мужчине, с которым так сильно хочется поделиться переживаниями? Страданиями? И тем, как я живу тут? При каких обстоятельствах? Условиях?
Столько вопросов… И ни единого ответа!
— А может, я любопытная? — глубоко вдыхаю, когда он прикусывает кожу шеи. — Не здесь. Пожалуйста…
Я схожу с ума. Я не отвергаю его. Не отталкиваю от себя. Наоборот. Мне хорошо с ним. Хочу, чтобы сделал со мной всё, что хочет. Потому что он не делает больно.
Я должна думать о муже. О том, что будет, если он проснётся. Но я хочу рядом этого мужчину, который с каждым разом возвращает меня в этот мир всё больше и больше.
С ним приятно общаться. Такой… тёплый. Словно свой. Родной. Но в то же время чужой. Я не знаю, чего можно от него ожидать. Не знаю…
— Почему нет? — целует взасос, чуть сжимая грудь. Чувствую, как он возбуждён. Но не здесь же… — Мы быстро.
— Нет, пожалуйста. — пытаюсь убедить, что это не самое удачное место для занятия сексом.
— Ангелин, — голос тихий, бархатный. — Какая разница, где занимаемся любовью, а?
По коже рассыпаются мурашки от хрипотцы в его голосе. Теряюсь в нем, падаю в тот омут, растворяюсь. А он не останавливается. Всё целует и целует.
Ненавижу себя!
Ненавижу за то, что дала обещание, но не выполнила. За то, что мой муж спит, а я тут с другим. Я изменила Дамиру, а потом и Грише. И Цербер вполне был прав, назвав меня продажной.
— Я хочу выйти отсюда, — неожиданно заявляю я.
Воспоминания о Дамире заставляют задуматься. Что я делаю? Как я докатилась до этого?
Он молчит. Не понимает резкого изменения моего настроения. Голова идёт кругом, на лбу выступила испарина, а спина, напротив, покрылась холодным липким потом. Мне не по себе, и это не из-за того, что тут мне не хватает воздуха…
— Что случилось? — он вытирает единственную слезу, катившуюся вниз по щеке. — Ты снова плачешь? Ангелина?!
— Ты не понимаешь. И не поймёшь, — всхлипываю я. — Дело не в тебе. Я…
Замолкаю на полуслове, задумываюсь о сделанных ошибках. Совесть грызёт изнутри из-за того, что я наврала Дамиру. Предала.
Меня бьёт крупная дрожь, а мысли путаются и скачут туда-сюда.
— Говори. Не молчи.
Глава 13.3. Продолжение
Что сказать тебе, Цербер? Что?
Я тебе не верю, прости. Я не верю никому, потому что все меня бросают. Все предают. Кроме Дамира… И от тебя я, по сути, должна держаться как можно дальше. Иначе… Иначе и ты потеряешь свою жизнь.
Я проклятая. Так говорит Гриша. Все, кто приближается ко мне, кто любит или просто уважает, умирают. А я не хочу снова задыхаться от угрызений совести. Да и Цербера терять не хочу, потому что он ни при чём. Ни в чём не виноват. Я сама отдала своё тело ему, придумала гениальный план.
Гениальный, мать его, план!
— Не молчи! — словно зверь, рычит мне в губы, не отстраняясь ни на секунду. Прижимает к себе сильнее. Целует. Кусает плечо.
В моих глазах слёзы. А к горлу подкатывает ком. Пальцы дрожат от неуемного желания коснуться скул, глубже зарыться в волосы на затылке этого мужчины. Притянуть к себе. Потеряться в нем. Раствориться. Но не могу, чёрт побери! Хочу, но не могу!
Хочу посмотреть ему в глаза. Хочу, чтобы он обещал мне, что увезёт меня отсюда как можно дальше. Но мне страшно за него… Муж и его убьёт!
— Ладно. Уходим, — глухо произносит он, отпуская меня и чуть отстраняясь. — Я не стану тебя принуждать.
Он обиделся?!
— Подожди, — цепляюсь за его руку. — Ты тут ни при чём. Я не хочу, чтобы ты подумал что-то лишнее.
Губы дрожат. Голос тоже. Мне уже плевать на тот тайный выход. Мне не выбраться из этого огромного дома. Я сдаюсь.
Буду гореть в этом аду до конца своей жизни. Буду терпеть мужа и его сестру. Как-никак, я привыкла к его унижениям. Насилию. И его избиениям.