Меня схватили сзади и стиснули так, что я даже не успела и пискнуть. Рот накрыла большая ладонь, и прижала, не давая и возможности закричать. Мой нос уловил приятный, мужской парфюм, с нотками сандала. Я попыталась вырваться, но властный голос с хрипотцой, около моего уха, прошептал:
—Ти-хо!
Глава 3. Кира
Сильно сжав мою руку, он резко втянул меня в проулок, заставив мое сердце похолодеть от ужаса. Он резко развернул меня к себе лицом. Я хотела кричать, но мужская рука все еще закрывала мой рот. Покачав головой, он взглядом приказал молчать. Посмотрев на улицу и убедившись, что нас никто не видит, мужчина снова вернул свое внимание ко мне и шепотом произнес:
— Сейчас я уберу руку, но ты должна молчать! — Его голос был тихим, но не терпящим возражения.
— Что …что Вам нужно? …Пожалуйста, отпустите меня!
Внутри меня все орет, бьется, хочется кричать, но на деле выходят только слабые и бессвязные звуки.
Мужчина склоняется над моим лицом, обдавая ароматом дорогого парфюма. Рукой подымает подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Черные, обжигающие, словно огнем, смотрят на меня, и я непроизвольно вздрагиваю. Я еще никогда не встречала таких людей.
— Не вздумай кричать, — ледяным тоном произносит он.— Идем.
Киваю, прикусывая губу. Очень трудно это делать, когда накатывает волна истерики. Когда хочется кричать, бить ногами и руками, лишь бы меня услышали и поняли. Я ведь ничего не сделала. Зачем я ему?
Его голос. Он вселяет в меня ужас, говорит спокойно, но, то каким тоном, ему невозможно не подчиниться.
Мы прошли вдоль дороги, и когда дошли до очередного угла дома, там была припаркована машина. Та самая, что я видела в переулке, на которой и приехал этот мужчина, что вел меня сейчас сюда…
Он запихнул меня на заднее сиденье машины, и сел рядом.
В голове крутятся мысли, но страх вытесняет все! Возможно, нужно кричать и звать на помощь, возможно, нужно запоминать дорогу. Но вместо этого я рассматриваю людей, с которыми оказалась в салоне машины.
— Она видела нас, — хрипло отзывается с первого сиденья мужчина, которого я тоже видела в переулке.— Ее нельзя отпускать. Все расскажет. Нужно от нее избавиться,— настаивает он.
— Якут, поехали,— слышу сбоку от себя властный голос, от которого мурашки бегут по моей кожи.
Я так поняла, «Якут» —это кличка мужчины, что за рулем, потому что на его реплику, он только молча кивает в знак согласия.
Машина срывается с места и несется вперед, в неизвестное мне направление…
— С каких пор мы стали оставлять свидетелей? — скрипит хриплым голосом, все тот же мужик.— Нельзя рисковать! Нужно ее убрать!
Я сижу и боюсь пошевелиться. Руки мертвой хваткой вцепились в подол платья, да так, что побелели костяшки пальцев. Закрываю глаза, чтобы не видеть их. Если бы могла, то закрыла бы и уши, чтобы не слышать весь это ужас.
— Зачем нам лишние проблемы? Хочешь, давай я сам с ней разберусь? Сам же знаешь, нет свидетеля — нет проблем! — не успокаивается он.
От его слов мне становится окончательно плохо. Потому что я уже поняла, увидела, что это все в буквальном смысле, а не в переносном. Того мужчину, они тоже скорее всего убили. Я даже не видела ничего, как мне им доказать? Я не хочу ничего знать, наоборот хочу быстрее все забыть!
— Я сам разберусь, что с ней сделать,— спокойно, хладнокровно, говорит мужчина, что сидит рядом со мной. Так, как будто для него это всего лишь привычная повседневность. Ни один мускул на идеально выточенном лице не напряжен, ни разу не дернулся.
Он поворачивается ко мне и прожигает своими черными глазами. Слишком много в этом взгляде, хоть он даже не размыкает губы, чтобы что-то мне сказать. Зато смотрит с таким предупреждением, что я сразу же вжимаюсь в спинку сидения. Даже, кажется, перестаю дышать. Мне страшно!