Удар сердца, один вдох и время, и пространство вновь обрушилось на нас. Оглушая звуками битвы. Взмахнув золотыми крыльями, серафимы воспарили над полем сражения. С высоты своего полета выжигая рядами мертвых. Не оставляя от них даже праха. Союзные войска, увидев золотистые фигурки среди мрака и тьмы воодушевились, мертвые еще больше ожесточились, словно их стегали невидимые плети хозяев. Они ярились, бесновались гонимые вперед невидимой рукой.
- ты как? – перекрикивая шум битвы и отражая за одним очередной удар, спросил подскочивший ко мне Ян.
За спиной зарычали и вперед прыгнул, перепрыгивая нас рыжий зверь.
- нормально. У нас пополнение.
Он кивнул мне, уничтожая очередного мертвеца. Затем повернулся ко мне, выставляя немыслимой толщены щит. Мгновение глаза в глаза. Дикий, исполненный жизни и страсти поцелуй. Еле слышное «люблю» и вновь битва.
Волны нежити развели нас в стороны. В вышине сражались драконы со своими мертвыми предками. Небеса время от времени освещались вспышками заклинаний и потоками драконьего пламени. Рев и вой стоял такой, что оглушал и крики раненых и умирающих слились в одну какофонию. Белый шум, что уже никак не мешал. Серафимы внесли весомый вклад в общее дело. Они появлялись то тут, то там, используя свои способности к пространственному мерцанию. Уничтожали врага и снова исчезали, не позволяя понять и определить не союзникам, не врагам, когда и где появятся вновь. Давно потеряв из виду друзей. Окруженная врагами я начала искать его. Падшего ангела.
- выходи, выходи, где бы ты ни был, - шептала я себе под нос, поднимая и опуская руку с мечом и упокаивая очередного мертвеца.
Пару раз в поле зрения попадали странные воины, как тени скользившие между рядами нежити и точными движениями уничтожавшие ее. Они не были ни живыми не мертвыми. Не были не ангелами не демонами. Бледные лица, сверкающие звездами глаза и темные кожаные стеганые доспехи, серебряные клинки. Столкнувшись, нос к носу с одним таким, поняла кто это. Улыбнувшись своей клыкастой улыбкой, мужчина скрылся в пучине сражения. Высшие вампиры. Они-то, что тут забыли?
- выходи, выходи, где бы ты ни был, - снова и снова шептала я себе под нос.
43.
Он словно слышал меня. Услышал и пришел. Ослепляющая вспышка яркого зеленого света, чуть впереди, по левую руку и обострившийся донельзя Зов. Далее не стоило терять времени. Собрав силы, удвоила натиск на врага, сжигая их благословенным огнем, прочищая себе дорогу среди бездушных существ. Сама себе я сейчас напоминала дракона, что выпускал пламя, сжигая полчища мертвых. Без толку, правда. Вот нашла же время? Хотя что скрывать, не раз за эту битву ловила себя на мысли, что если … если… вообщем вернуться бы после, да пяток другой кило собрать некоторых ингредиентов для зелий. Чтобы после не пришлось втридорога покупать у некромантов или шляться по кладбищам посреди темной-темной ночи, выслушивая едкие комментарии эрлина и оборотня.
Прошло не много времени, и я буквально вылетела на живописную «полянку» или островок среди моря мертвых. Не помню такого … однозначно. Сколько ещё сюрпризов, невидимых глазу в этой выжженной некромантами землёй, где даже эльф не сможет разбудить ни одно спящее зерно.
Вообщем влетела я на всех порах в круг камней, что расположены были на равном промежутке друг от друга и высотой доставали мне до груди. Некогда белый камень сейчас был испещрен изумрудно-зелеными рунами. У каждого лежало «свежее» тело. Эльфы и эфиры. Убитые в этой битве воины. Среди них я узнала одно прекрасное лицо. Этот эльф присутствовал на военном совете. Лица эфир тоже казались мне смутно знакомыми. Тиски страха разжались непроизвольно, среди них не было тех, кто стал для меня особенно важен. Да, я переживаю за них, я храню в своем сердце частичку любви и тепла для них всех. Но это все не умаляет желания сделать все возможное и невозможное для того чтобы гибель этих воинов не была напрасна. Чтобы они были отмщены и похоронены с почестями, которых достойны, а не были всего лишь частью ритуала. Место страха занял холодный и колючий как ветер у горной вершины гнев.
Закусив до боли губу, скинув с себя покров не нужных мыслей и эмоций, взглянула в глаза врагу. Сердцу это воображаемой гидры. Ангус стоял, лениво прислонившись к каменному прямоугольному алтарю, тоже некогда белому, сейчас осквернённому стараниями стоявших на коленях перед ним некромантов в черных одеяниях. Его темные крылья были сложены, а рубашка отсутствовала, оголяя мощный торс, сплошь испещренный руническим письмом. Рубашку снял, вместо нее напялил на голову серебряный венец, оскалившийся по окружности как шипами зубцами, что венчали острые иглы изумрудных камней. В одной руке, что покоилась небрежно на бедре, он так же небрежно держал второй, поменьше.