Не смогла сдержаться. Прицокнула и закатила глаза.
- знающие люди, и не только, говорят, что зеленый мне не к лицу. Знаешь ли. Угу. Смотрю, тебе жарко, совсем разделся. Не закашляй, - не смогла сдержаться, прокручивая в руке рукоять меча, что налился светом и приятной тяжестью, став продолжением не только моей руки, но и всего существа.
С кошачьей грацией он оттолкнулся от алтаря и медленно двинулся ко мне, но быстро остановился, когда благословенный огонь встал перед ним. Раз, другой, он не брал его, а гад стоял и смотрел на меня и улыбался. На лице выражение триумфа.
- и твой хвалёный меч тоже не возьмет меня. Твоя Богиня помогла тебе, прислав на помощь воинов-серафим, мой же в стороне не остался и сделал свой ход. Теперь ее сила меня не коснется. Я защищен от атак серафим. Так что… нет у тебя, сокровище мое, оружия против меня.
Он медленно приближался ко мне. Все ближе и ближе, давя, медленно, словно в очередной раз, хвастаясь, раскрывая крылья, заставляя магию темного владыки струиться по каждому перышку, каждому миллиметру идеального тела. Вызывая отвращение, брезгливость и ненависть к себе.
- плохо ты меня знаешь, - насупилась я, предчувствуя тот самый исход, против которого были многие, слишком многие. Предчувствуя и стягивая к себе силы, призывая братьев и сестер серафим. Всего лишь тем, что потянулась к ним силой.
И вот в тот самый миг, когда сила серафим, что парила над полем брани, сжигая полчища мертвых , отозвалась и потекла как кровь по венам в щель доспеха, ту самую единственную часть, что была не защищена, что предназначалась для крыла, вогнали холодный металл. Стилет прорезал меня насквозь, а нежный голос за ушком прошептал.
- Сдохни ,тварь, мышь. Сдохни.
Эфира…. Рубини.
Время… Порой оно тянется как патока, как слишком туго замешенное тесто. Лениво течет, сколько его не торопи, оно не слышит и не отзывается. Лишь ему ведомо бежать стремительно как бурные горные потоки кристально чистой воды с привкусом свежести и мороза, или тянуться, превращая секунду в вечность. Сейчас я проживала эту вечность. Этот миг между прошлым и будущем, которого больше нет. Будущим с рядом с теми, кого я люблю. Любимым и теми, кто стал моей семьей. Сейчас в этот момент все еще своей жизни я расплачиваюсь последним дыханием и клинком, что вспорол мое тело, нанизав на него, расплачиваюсь привкусом метла во рту и соленой горечью слез. Взглядом любимого за собственную гордыню. За то, что позволила себе чувствовать себя неуязвимой. Положилась полностью на свою силу, а ведь мне было дано все. Друзья, что защищали спину, берегли, переживали, берегли и любили. А я как малое дитя, поверившее, что оно всесильно и все знает, убежало и вот... Вот она смерть, маячит перед глазами, улыбаясь и сверкая зеленью глаз под уродливым венцом. В тот миг, что звался вечностью, между ударами сердца я видела как за спиной Ангуса, с виду весьма довольного сложившейся ситуацией, возле круга из толпы мертвых выскочил Рейян. Голубой взор оценил обстановку. Увидев видимо, тесно прижавшуюся ко мне Рубини, он было, рванул в круг, но отлетел от него, напоровшись на невидимую стену, что сверкнула изумрудным светом. Ослепив. С другой стороны в стену врезался комок черно-рыжего гнева. Вой оборотня заглушал шум битвы в моей голове. Он чувствовал мою боль, знал то, что еще не поняли другие. Мой час пришел. И он корил себя что оставил… не прикрыл спину. Поднявшись, рванул снова вперед. Бесполезно. На полном ходу с неба свалился дракон, зависнув над куполом. Зеленый дракон. Магнус… Папа. Он жег пламенем щит, бил когтями, но не. Совсем. Никак.
Пытаясь вздохнуть, я видела, как озаряется огнем все вокруг круга. Они все пытались спасти меня.
Рейян поднялся на ноги, перехватил другой рукой меч, распространяя вокруг себя туман чернее ночи.. Лицо перекосилось. И этот взгляд. От него разрывалось сердце. Не хочу… не хочу это видеть…. Не хочу…. Окровавленными губами произношу беззвучно.
- я люблю тебя …
Шепчу и заваливаюсь вперед прямо в руки мучителю. Нагретый теплом моей души и тела меч соскальзывает вниз, падая в вязкую жижу в которую уже давно превратилась земля. Моля Богиню лишь об одном шансе. О шансе спасти их всех. Глупая, глупя серафима, наивная. Мечтала, желала быть счастливой. Не бывает такого. Никогда не было…. И с чего бы начинать… правда, о великие Боги. Богиня… Праматерь… Трехликая. Дай лишь спасти их…. О большем и не прошу.