Чуть поднимаю голову и замираю. В его глазах вижу своё отражение. Будто молния простреливает насквозь. Блеск в чёрных зрачках пугает. Обещает... Пленит... В нём столько скрытой угрозы. Столько энергии и силы. А ещё порок. Грязный. Пожирающий свет, от которого не сбежать, не спрятаться.
Мурашки небольшой стайкой заполняют спину, проносятся по рукам и ногам, собираются на затылке.
— Официальный приём состоится в конце месяца, — произносит Соколов, не отрывая глаз от моего лица. — Когда мы поженимся, ты обретёшь мою защиту. Никто не посмеет тронуть тебя или твоих людей. Баш на баш, как говорится, — вроде к отцу обращается, а страшно мне. В его тоне звучит обещание. Скрытое. Многозначительное.
— Ты прекрасно знаешь, — папа тяжело вздыхает, разбивая странную тишину, что повисла на несколько долгих секунд.
Отвернувшись, Соколов переключает своё внимание на него. Я же откидываюсь на спинку дивана сломанной игрушкой. Сердце грохочет так, что кажется все его слышат. Во рту возникает противный металлический вкус. Из-за напряжения, я сама не поняла как прокусила язык до крови. И это после того, как он на меня просто посмотрел. Что же будет, когда Соколов пойдёт дальше? Когда захочет коснуться меня...
— Сейчас, меня волнует лишь одна... проблема. Если он снова объявится...
— Не посмеет, — жёстко отрезает жених. Крупные миндалевидные глаза превращаются в тонкие щели, на высоких скулах выступает бледность. — Он не появится. Не пойдёт против решения Совета.
— Катя, выйди! — после секундой заминки, требует отец. Не просит. Именно требует. Приказывает, от чего становится только больнее.
Чтобы не злить его ещё больше, вскакиваю с места и вылетаю из гостиной. Бегу вверх по лестнице, лишь бы поскорее спрятаться от раздевающего взгляда Соколова. Знаю, что он следит за мной. Его глаза прожигают спину, пересчитывают позвонки и бередят внутренности.
Только когда оказываюсь в своей комнате, даю волю эмоциям. Запираю дверь на замок, зажимаю рот ладонью и оседаю на пол.
Осознание приходит медленно, проникая в мозг и растекаясь ядом по венам.
Меня продали. Обменяли на защиту и покровительство Соколова.
17. Демон
— Опередил, значит, сучёныш? Решил перехитрить меня и заручиться поддержкой Совета...
Рустам наклонился и собрал с пола рассыпавшиеся бумаги. Молча. Без лишних комментариев и возмущения.
Он вообще мало говорит. Но всегда попадает в цель, видит любую проблему насквозь. Разбирает и анализирует не хуже любой компьютерной программы. Если бы не он, нам бы никогда не удалось отжать у Ангелова «СтройГрад».
— Соколов будет прикрывать зад Владимира, а Совет поддерживает его. Если сунемся в город, от нас оставят только мокрое место.
Слушал товарища вполуха. Думал. Пытался найти подходящее решение.
Уронив голову на руки, смотрел вперёд и ждал. Никак не удавалось сосредоточиться. Что-то всё время отвлекало. Точнее, кто-то.
Мысли об Ангеле не давали покоя. Мелькали в башке с завидным постоянством, медленно отодвигая в сторону всё остальное. Демон во мне требовал крови. Её крови. Хотел снова почувствовать под собой мягкость хрупкого тела, накрыть ладонями дрожащие плечи и сдавить. Сильно. До хруста костей. До красных отметин на нежной коже. До приглушённых стонов и мольбы дать ей больше...
Но не могу! Не могу, чёрт ее дери!
Ангелов оказался ловчее. Решил сунуть единственную дочь в лапы Соколова, чтобы заручиться надёжной защитой. Знает ведь, гад, что не отстану. Не позволю спокойно жить после того, что сделал.
Врачи оценивали состояние племянника как стабильно тяжёлое. Из перечня тех травм, что получил Саша в результате аварии, впору писать учебник для медицинского ВУЗа. Когда операция закончилась, главный врач клиники около часа расписывал программу лечения крестника и возможные последствия, с которыми нам придется столкнуться уже после того, как он придет в себя.
— Понимаете, мы имеем дело с черепно-мозговой травмой. Ушиб мозга тяжелой степени, да ещё и острое сдавливание в височной области... Обычно, пациентам с такими диагнозами требуется длительная и сложная реабилитация. К сожалению, говорить о ней пока очень рано. Конечно, мы сделали всё, что в наших силах. Александра оперировали наши ведущие хирурги, в чьей компетентности я не смею сомневаться. Но, сейчас, пациент находится в коме, и мы не знаем, когда он из нее выйдет. Мы установили за ним круглосуточное наблюдение. Благодаря вам, в клинику привезли новейшее оборудование и медикаменты, но... В данной ситуации, всё зависит от него. Нам же остается только ждать, когда Александр придёт в себя и надеяться, чтобы наши худшие опасения не сбылись...