— Вы покраснели, Ангелина. Вам стыдно за ваше же собственное утверждение, — проклятая ухмылка Девальского сбивает с меня спесь, напоминая о том, что переспорить его невозможно.
— Единственное за что мне стыдно, так это за то, что я позволила уговорить себя, прийти в ваш дом, — смеряю его злым взглядом и скрещиваю руки на груди. — И судя по картине, висевший на этой стене, дом даже не ваш.
— Это дом моего прапрапрадеда. Это его портрет. Он жил здесь сто лет назад, я просто отреставрировал этот дом, — Герман салютует бокалом своему предку и залпом допивает остатки.
— Любите старину?
— Можно и так сказать, но спальни, я предпочитаю современные, — Девальский сканирует меня взглядом, забираясь глубоким взглядом порочных глаз под одежду, обнажая.
— Покажи мне их, — моя просьба звучит как вызов. Щеки полыхают огнем, а сердце покрывается корочкой льда. Либо я безнадежно наивная идиотка, либо отчаянная.
Глава 6. Ангелина
Герман довольно скалится и поднимается на ноги. Он определенно превосходит меня по росту. Рядом с ним я чувствую себя маленькой девочкой, над головой которой нависла огромная грозовая туча, что обрушит на меня свою немилость.
Девальский обходит меня стороной, а я ведомая невидимыми силами, следую за ним по длинным, тускло освещенным коридорам.
Мужчина останавливается около одной из спален и вспомнив о галантных манерах, открывает для меня дверь, приглашая войти. Всё самое неприятное и пугающее всегда скрывается за неприметной дверью!
Спальня была прекрасно сделана в черно-серых тонах. На полу под ногами лежит мягкий ковер, стены покрыты нежными бархатными обоями, к которым хотелось прикасаться снова и снова. Центральное место в спальне занимает двуспальная кровать, застеленная черным шелковым покрывалом.
Девальский стоит сзади меня, наблюдая за моей восхищенной реакцией, дыша мне прямо в спину и волнуя мою нутро своей непозволительной близостью.
Я смотрю в окно, а красивые прозрачные шторы, свисающие с гардин, вдруг начинают медленно закрываться сами собой. Я быстро моргаю, думая, что мне это кажется, но они продолжают двигаться. Оборачиваюсь и смотрю на Девальского испуганными глазами. Германа не трогает мой страх. Он его раззадоривает и со зловещей улыбкой на манящих устах, мужчина резко взмахивает рукой, и я лечу в его объятия как жалкий мотылек на свет, обреченный на погибель.
Пытаюсь вырваться, но я как будто была пришита к нему. Девальский с силой сжимает меня за руки, прижимая к широкой груди. Ощущение дежавю!
— Пустите меня, — снова дергаюсь из дьявольских силков, но даже не двигаюсь с места.
— Ты такая чистая, невинная и непорочная, — Герман прислоняется носом к мои волосам и глубоко вздыхает. — Я так и чувствую твое дикое желание, которое просит, просит меня, чтобы я остудил твое тело, — низкий шепот Германа горячими потоками остается на коже.
— Отпустите меня, — дергаюсь из стороны в сторону.
Девальский с силой прижимает меня к стене и открыв доступ к моей шее, оставляет обжигающие поцелуи от своих алых губ. Медленно, почти болезненно. Все мое тело было словно парализовано.
Силы и желание сопротивляться исчезают, наоборот, сменяясь наслаждение от прикосновения его адских губ.
— Пожалуйста хватит. Отпустите меня, — по моим щекам катятся слезы, падая мне на грудь, но одна слеза, сбежав по щеке, застывает целой капелькою на его губе.
Герман моментально останавливается. Его сила прекращает свое действие, а я, больше не поддерживаемая сильным телом мужчины, скатившись по стене, падаю на пол.
Я лежу на полу, не шевеля ни одной частью тела, что и говорить о том, чтобы встать. Но мне приходится собрать все свои оставшиеся силы. Поднявшись на ноги, выбегаю из спальни, то и дело цепляясь ногами за невидимые преграды.
Слетев вниз по огромной лестнице, вылетаю на улицу, захлопнув дверь и не останавливаясь, продолжаю бежать вперед, подальше от этого дома.
Бреду по безлюдным дорогам, а ветер успокаивающе обдувает заплаканное лицо. С отвращением провожу рукой по груди, пытаясь стереть прикосновения его губ со своей кожи.
На чем я доберусь до дома? Родители приедут только через час. Но я не могу ждать, придется идти самой. Но куда? Оглядываюсь по сторонам, ничего не видя кроме пустынных улиц. И заставляю себя просто идти вперед, наплевать куда, лишь бы не рядом с ним.