Поздно ночью, я лежу на постели с закрытыми глазами, отчаянно пытаясь уснуть. Все мои мысли заполняет опасный и обаятельный мужчина. От запаха его терпкого парфюма до сих пор першит в горле, а кожа на шее горит от поцелуев.
Пробегаюсь кончиками пальцев по груди, взывая к ярким и отравляющим душу воспоминаниям.
Тело странно реагирует: тяжелеет и приятно пульсирует каждой клеточкой. Грудь словно набухает и жаждет… Перед глазами стоит образ Германа и его пухлые губы, прикосновение которых застывает на груди. Прогибаюсь в пояснице на встречу столь реальной иллюзии.
Глажу и ласкаю тело под футболкой, и забираюсь под одеяло. Нежно поглаживаю низ живота и скребу ноготками внутреннюю сторону бедер, позволяя губам Германа трогать меня где ему заблагорассудится в моих фантазиях.
Поглаживаю себя через тонкую ткань трусиков и боязливо оттягиваю край резинки…
«Давай Ангелина, сделай это для меня».
Чарующий голос Германа звенит в ушах и теплыми вибрациями разносится по всему телу, плотно окутывая в невидимое кольцо его незримой власти.
Я трогаю себя… там, чувствуя, как на кончиках пальцев остается липкая влага. Глухие стоны разрывают грудь, а порочные губы Девальского бесстыдно пытают моё тело.
«Ведь ты уже давно принадлежишь мне».
— Ангелина! — подпрыгиваю на постели и распахиваю глаза, судорожно вглядываюсь в темноту.
Образ Германа в моих темных фантазиях рассыпается, а желание притупляется. Что за наваждение такое?
Сажусь на кровати, стыдливо натягиваю одеяло до подбородка. Тело жалобно ноет, требуя горячих ласк.
— Лаян? — из темноты выходит мужчина в капюшоне. — Что ты здесь делаешь? Нужно предупреждать.
Голос предательски дрожит, и я очень надеюсь, что темнота скрывает мои щеки, пылающие от стыда.
— Я должен поговорить с тобой.
— Не поздновато? — ёрничаю и многозначительно смотрю на часы, показывающие три часа ночи. Самое время для крепкого и здорового сна, без грязных фантазий, будоражащих моё девичье естество. — И ты между прочем мог бы мне сегодня помочь. Если бы не мои слезы, то Девальский сделал бы то, чего вы все так боитесь, — замолкаю и зло смотрю на Лаяна. — Почему он остановился?
От воспоминаний кожа вспыхивает огнем, и желая избавиться от этих ощущений, провожу ладонью по шее и груди.
— Слезы ангела, как мельчайшая капля яда для человека.
— Убивает?
Незнакомая боль застыла на лице Германа, когда одинокая слеза коснулась его губ.
— Делает слабее, но Девальский сильный и ему ничего не стоит восстановить силы, — Лаян стоит около балконных дверей и сливается со шторами, колышущихся от дуновения ветра.
— И как именно он это делает? — я знаю ответ, но интересно услышать версию Лаяна, существа, отвергнувшего своего собрата, стоило ему один раз оступиться.
— Похищает души невинных девушек, которые не такие сильные, как ты.
— Он спас мне жизнь, — словно в пустоту тихо бормочу самую очевидную вещь на свете.
— Ты перед ним в долгу. Братство Ангелов рассерженно.
Лаян невозмутимо спокоен. Мои слова он пропускает мимо ушей. Не люди созданы по подобию высших существ, а наоборот и обладают весьма человеческими замашками обыкновенного смертного: игнорировать важное и значимое, к примеру.
— На что? Я спасла маленьких детей. Ты сам мне говорил, что нужно помогать. Чего ты еще то от меня хочешь? — повышаю тон, испытывая лютую злость. Меня отчитывают как маленького ребенка за проступок. Не удивлюсь, если у Братства Ангелов есть специальное место для провинившихся ангелов-новичков. Посадят меня в небесную тюрьму или ограничатся выговором?
Не хватает ещё только разбудить родителей и объяснять им посреди ночи почему я разговариваю сама с собой.
— Ты должна помогать каждому, кто нуждается в тебе, но делать это так, чтобы твоя собственная жизнь была в безопасности, — мягкий голос Лаяна звучит убаюкивающе.
— И как же мне это сделать? Может быть ваша небесная канцелярия выдаст мне обмундирование? — усмехаюсь и впервые вижу проблеск улыбки на губах моего наставника. — Почему ты не сказал мне от чего пал Девальский.