— От любви, — я запущу в него подушкой, если он будет и дальше проявлять такую отрешенность
— Но любовь, как можно после нее стать злым, есть же легенда...
Легенда – это вымысел, поросшая слухами и передаваемая из уст в уста многие поколения, где правда искажается, уступая место красивой сказке. Возможно, любовь – это наивысшее зло…
— Это ложь и в этой легенде нет и доли правды, — безразличный тон Лаяна причиняет нестерпимую тупую боль. Наставник должен подбадривать и поддерживать, а не рушить надежды в лучшее, построенные на иллюзиях.
— В мире вообще все ложь. И может быть добра сейчас и вправду стало меньше.
Я падаю на подушку и закрываю глаза. Лаян продолжает стоять в конце комнаты, а потом неизвестный, едва слышимый шорох перьев долетает до моего слуха, и он мгновенно исчезает. Крылья? И у меня они есть?
Боже мой, что происходит с моей жизнью? Что происходит со мной? Все эти легенды, истории об ангелах и падших, неужели все и вправду реально. Тогда, что я должна делать с этим злом? И если бороться, то каким образом? Не убивать же?
Нет, нет, нет, зло или добра, но я никогда не смогу убить человека. Убивающий ангел во имя добра, уже не ангел.
Я мирно лежу на спине. В голове снова и снова образ спальни в доме Девальского. Прикосновение его алых губ, поцелуи от которых до сих пор жгет кожу. Я ненароком выгибаюсь в спине и крепко сжимаю простынь, подбивая под себя.
Просыпаюсь, когда часы на прикроватной тумбочке показывают семь утра. Сев на постель и с непониманием вглядываясь во время, я пытаюсь понять кто меня разбудил. Но на втором этаже было слишком тихо, родителям я запретила себя будить, получается, что я сама проснулась и не опоздаю на лекцию.
Я скрываюсь в ванной комнате и приняв все утренние процедуры, возвращаюсь бодрая и свежая. Распахнув двери своего шкафа, выбираю светлые джинсы, удлиненную белую майку и светлый пиджак. Внутри меня горит дикое желание надеть туфли на каблуках. Вы посмеетесь надо мной, но всю свою жизнь, я ни разу не надевала каблуки. Моей обувью всегда были балетки или босоножки. А сейчас я предпочитаю бежевые туфли на высоком каблуке.
С улыбкой смотрю на свое зеркальное отражение и остаюсь довольна своим внешним видом, но вот только вчерашние поцелуи на моей груди превратились в едва заметные засосы. Он об этом пожалеет. Яростно хватаю голубой шарф, прикрывая шею и спускаюсь на кухню.
— Доброе утро, Ангел, — теплая улыбка мамы может скрасить любой день. — Ты сегодня рано.
— Доброе утро, мам! Да, что-то сегодня я действительно рано встала, — сжигаемая изнутри необъяснимой тревогой, натянуто улыбаюсь.
— Хорошо, может хоть раз придешь на лекции без опозданий, — мама бросает на меня усмехающийся взгляд, а я закатываю глаза, от того что она была полностью права.
Сейчас мне кажется всё таким странным, порой даже неживым и очень опасным. Это определенно влияние Лаяна: видеть во всем и всех зло. Но как можно назвать злом, ярко сверкающее солнце, чьи лучи согревают землю; теплый ветер играющий с пожелтевший листвой, кружащий ее в воздухе; маленьких детей, крепко держащих своих родителей за руку, которые в свою очередь ведут их в садик или школу? Как можно считать злым человека, которой идет по дороге каждому улыбаясь и желая «доброго утра»? Но как в любой прекрасной картине, а жизнь, в какой-то мере и есть прекрасная картина, появляются черные пятна. Две девушки, идущие в мою сторону, были одеты во все черное и даже оправа солнцезащитных очков, были ярко черными. Пройдя мимо них, чувствую такое же отвращение и неприязнь, когда первый раз увидела Девальского. Неужели сейчас, у меня какие-то другие чувства?
В университет я прихожу заблаговременно. С ума сойти, прийти за двадцать минут до лекции и не опоздать. Со мной определенно, что-то происходит.
Иду по пустым коридорам, ступая по мраморному полу. Стук моих каблуков разносился во все стороны. Зайдя в пустую аудиторию, занимаю свое место и достаю книгу со стихами.
Раньше я никогда не любила читать в общественных местах, в том числе и здесь, в университете. Не подумайте, что моя одноклассники не образованные люди и не любят книги, нет, они уважают классику и современную литературу, но не понимают, как я могу читать простые стихи о настоящей любви и искать в них глубокий смысл.