— Ты себе все придумал! — упрямо повторила Анна и глаза подернулись льдом. — Ничего такого я не чувствую. Мне просто нужно было понять... Ребенок уже есть. Наверное. А проверка... Ничего неожиданного. Он — мужчина, и то, что он любит секс говорит только в плюс. Зачем ему чувства и страдания? Он тысячи лет получал любую. И, наверно, это правильно. Он даст мне то, что хочу, а я... Я не люблю его так, как он достоин.
Она не была уверена, что сможет жить с Маркусом. Ей хотелось потом, после всего, посмотреть ему в глаза и понаблюдать, как он будет к ней относиться. А чтобы не привязываться, она бы всегда вспоминала его в объятьях другой. Почему же так больно видеть, что он сейчас не с ней?
Очередное яркое видение из сознания Марты заставило девушку до боли сжать кулаки. По телу волной скользнуло возбуждение и замерло внизу живота, но Анна, стиснув зубы, сжала его и оно угасло. Она тяжело вздохнула, чувствуя, что растратила на борьбу слишком много сил, оперлась на ограждение и вдруг почувствовала, что на крышу вышел еще кто-то.
Анна осторожно повернулась и не поверила глазам. Маркус! Его губы дрожали в смущенной улыбке, глаза смотрели удивленно, но очень радостно. Он был рад ее видеть! От этого осознания ей вдруг стало тепло и волнительно. Маркус осторожно приблизился.
— Анна? Почему ты здесь? Не ожидал, — хитро прищурившись, сказал он.
— Подышать вышла, — она почувствовала, что горят уши. И щеки, скорее всего, тоже.
— Вижу, мы играем... в одни и те же игры, — подмигнул он.
— Похоже, — смущенно улыбнулась она. — И давно ты...
— Притворяюсь? — он засмеялся. — Давно. С тех пор, как ты появилась. Правда у меня хорошо получается? Ты не догадалась? — Анна невольно покраснела и отвела глаза. — Двойники часто меня подменяли. А сегодня я тоже не догадался. Ты меня провела.
— Наверное, у нас и правда больше общего, чем я думала, — задумчиво пробормотала Анна.
— Мне бы хотелось, чтобы так и было. И я очень рад, что ты здесь.
Анна громко рассмеялась, так много им еще нужно будет сказать, в стольком признаться.
— Дурацкая ситуация, — вампирша отвернулась, невольно наблюдая за освещенными окнами "Метрополя".
— Ага. Два мастера, практикуя одни и те же игры, спрятались в одном месте. Главное, что подозрения от себя отвели. Уверен, наши двойники справляются, — слишком серьезно закончил он, и Анна почувствовала, что губы Вампира коснулись ее волос.
— Я надеюсь, — прошептала она.
Глаза Маркуса вспыхнули, руки обвили ее талию, мягко и сильно привлекая к телу.
— Думаешь... сейчас? — томно прошелестел Верховный.
— Именно сейчас, — Анна резко развернулась. Не вышло обмануться! О так вышло даже лучше.
Он склонился к ней, не отпуская ее взгляд, и вампирша прильнула к его губам, обвила шею руками. Как же долго он этого ждал!
Поцелуй показался ей коротким, Верховный отстранился. В его почерневших глазах, утративших контроль и лазурь, отразились недоверие и плохо сдерживаемая страсть. Но тем не менее его сильная рука увереннее обвила ее талию, прижимая свою женщину в бедру. Анна улыбнулась, кончиками пальцев пробежала по его шее, и Маркус едва не замурлыкал от счастья. Он снова нашел ее губы, попытался увильнуть и теперь уже она рвалась в его объятья, желая поцелуев и прикосновений.
Ее уста, поразительно горячие, обожгли его. С ее языком в тело проникло тепло и пожар, растекшийся искрами света. Вампир застонал и Анна остановилась, замерла в его руках.
— Маркус, — прошептала она.
Верховный нехотя открыл глаза, почувствовал, как ее тело трепещет под его пальцами, а в глазах бьется страх.
— Что? — шепотом спросил он, женщина посмотрела вниз. — Тебе больно? — она покачала головой, и Маркус понял: она боится. Рука его нежно перебралась вниз ее живота, Вампир прикрыл глаза. "Глупенькая! Еще слишком рано, чтобы бояться".
На мгновение больно кольнуло разочарование, — ребенок не его. Но оно тут же отступило под более взвешенным, трезвым решением: он должен подарить ей счастье, дать то, чего ей всегда так хотелось. А чужой ребенок это такая мелочь, если с его появлением, Анна станет каждую ночь засыпать на его плече.
— Все будет хорошо. Обещаю, – успокоил он. – Я не сделаю тебе больно. Со мной ты никогда не будешь плакать.