Самое страшное было в потугах. Положив ладонь на ее каменный от спазма живот, Марк ощутил весь ужас, который Анна так прятала за раздражением. Ее мелко трясло, горячая кожа покрывалась мелким липким потом, пахнущими сиренью.
У Вампира кружилась голова. Он закрыл глаза, сканируя, как лежат плоды, и с трудом различил их. Что, если они родятся, а его силы иссякнут? Как он Ее спасет?
С трудом отгоняя эти мысли Маркус отвлекся на процесс. Один из детей помогал ему: Маркус видел, как тонкие нити его души просачивались сквозь материнскую плоть и, обвивая отцовские пальцы, мягко направляли их, при потугах толкая плоды. И Анна родила очень быстро, хоть потом и пришлось зашивать поврежденные ткани, а сама она, перепуганная и опустошенная, тихо дыша, смотрела в потолок.
Ее окутала какая-то отрешенность и только позже, когда с уборкой было закончено, Вампир понял, что все это время она плакала, судорожно стискивая пальцами простыни.
Измученная родами, Анна прикрыла глаза и уснула. Ее долго знобило, пока слабость не переросла в лихорадочный жар. Дети, согретые боксами, мирно посапывали и чмокали пухлыми губками. Маркусу принадлежала дочь, от Антона родился сын.
Верховный дал жене лекарство вперемешку со своей и Карательской кровью. Теперь оставалось только ждать. Мрачный, он отошел к окну, задумчиво провожая взглядом луну. И весь ужас предстоящей ночи стал ему понятен.
В суматохе он забыл половину нужного: не обращал внимания на писк приборов, на ее внутреннее состояние. А теперь осознал, что крови потеряно слишком много, что она не уснула, а уплыла в бред. И растерянное сознание Верховного тут же нарисовало печальную картину. Пальцы Маркуса дрогнули и сжали подоконник.
— Антон, — в бреду простонала Анна.
Маркус насупился еще больше. Сердце остро кольнуло от ревности: "Она до сих пор любит его! Да и черт бы с ним! Лишь бы выжила". Он резко обрывал собственные недостойные мысли. Еще никогда сердце так не рвалось болью, так ощутимо не делилось на части. Как же больно быть человеком!
— Маркус, — почти шепотом позвала Анна.
Он обернулся, но жена успокоилась и только глубоко дышала. Может, показалось? Вампир снова перевел взгляд на лунный диск. Быстрей бы утро.
— Она выживет. Только нужно немного подождать, — успокоила его одна из змеевидных душ, обвилась вокруг шеи и ласково положила сплюснутую головку на грудь хозяина. Но именно сейчас Маркус ей не верил.
С надрывом билось сердце, в клочья разрываемое страхом потери и пониманием, что вот оно, — бессилие. То, с чем невозможно бороться. То, что нельзя изменить. То, что даже Он, — Великий полубог, — не может контролировать. Это осознание злило и пожирало его изнутри.
— Маркус, — громче простонала Анна и он сразу же поспешил к ней, погладил горячий мокрый лоб, с ужасом ощутив, что легче ей не стало.
Он обещал ей, что все получится. Обещал, что она выживет, что будет растить их детей. Он солгал. Он даже не представляет, что будет дальше.
Вампир бессильно сжал челюсти, смял в кулаке уголок подушки
— Марк... люблю тебя... — прошептала Анна и в забытьи прильнула щекой к его ладони.
Вампир застыл, потрясенный услышанным. Он впился нежным, ищущим взглядом в ее лицо, пытаясь понять: послышалось ему или она действительно это сказала. Но Анна молчала.
Марк просканировал комнату и понял, что она все еще в бреду. Духов ее он видел слабыми и разрозненными, и впервые задался вопросом: почему их так мало, и только ли ему кажется, что сейчас рядом с Анной только четверть? Потому она так тяжело восстанавливается или есть еще причина?
Все потом, сейчас только Она.
— Миш, — прошептал он. Отпечаток духа заискрился в районе ее сердца. — Как она?
— Тяжело, — хрипло ответил собеседник, в сознании Вампира голос звучал отчетливо. — Выкарабкается, но не сразу. Отдохни
— Береги ее, — умоляюще простонал Маркус и взял ее за руку. Пока большего сделать он не мог. А ее мучало видение…
***
#Разбегаясь в стороны, они становились похожи на крыс, хоть вначале и собрались стаей, целились в него копьями и стрелами, и даже попадали. Но быстро поняли, что тот, кто пришел из пустыни, не остановится перед оружием.