Сначала его отъезды были короткими, всего несколько дней за полгода. Потом — чаще. А к моменту, когда двойняшкам исполнилось десять, он мог отсутствовать по нескольку недель.
Анна не тревожилась, ей были на руку его отлучки: она искала для них способ выжить. Как только Верховный исчезал, появлялась Марина с пробирками карательской крови. Анна брала образцы у детей и, препоручив их нянькам, тоже покидала жилье. В тайной лаборатории она мешала свежие капли в разных пропорциях, тщетно разыскивая способ снять с Маркуса печать прошлого.
Нельзя. Если бы Марон был жив, или Вампир создал еще кого-нибудь подобного, тогда, может быть...
О том, чтобы кто-то из духов Ангела проболтался Маркусу, речи не шло, — его духи тоже прятали тайны.
В очередной раз Анна приехала раньше обычного. Обычно она позволяла себе вольности: двадцатилетние Дамон и Лиз давно разъехались по отдельным квартирам, а тринадцатилетние Давид и Майкл уже спокойно могли находиться сами. Но сегодня дома ее ждал не Маркус, а Антон.
— Что ты здесь делаешь? — изумилась Анна. Каратель был редким гостем в их доме, а в отсутствие Марка приезжал всего пару раз за последние двадцать лет.
— Нужно поговорить, — пробормотал он и вампирша невольно заметила дерганые движения и ускользающий взгляд.
Она провела его в кабинет.
— То, что между нами было, уже не действует, — без предисловий выпалил Каратель. — Чувства к тебе вернулись.
— Какие? Ты меня даже не видишь!
— Прошлые. Навязчивые. И я не знаю, как от них уйти.
— Я подумаю, что можно сделать, — уклончиво ответила Анна, всем видом намекая, что ему стоит уйти.
— Я часто видел Дамона, и знаю, что он — мой сын.
— И что? У него есть отец. Можешь сказать ему. Мальчик взрослый, в двадцать лет он это переживет.
— А если бы все было иначе? Если бы можно было все изменить? — повышенный тон заставил Анну подобраться.
— Нельзя! Я не стану это слушать! Уходи!
— Ты счастлива? — вдруг спросил он.
— Да, — осторожно прошептала она.
— Даже зная, что он тебе изменяет? Что собирается уйти, потому что Вампиру тесно в клетке? Даже в золотой и с огненной птицей, — съязвил Каратель.
Анна хитро улыбнулась:
— Конечно. Богу прощается все, и не тебе судить, что происходит в нашей семье. Мы выстроили ее сами, как умели, и я никому не позволю разрушить то...
Антон вдруг привлек ее к себе, впился в губы. Ангелу стало холодно.
— Я ничего к тебе не чувствую, — отстранившись, прошептала она.
— Тем хуже, — глаза Карателя зло блеснули и он вышел прочь. Анна сглотнула соленый привкус беды, пропитавший ее губы, и задумалась.
О случившемся она молчала три года, сохраняя хрупкое видение благополучия. Она знала, что Маркус что-то задумал, и выжидала. Вампир избегал ее, а временами — она его, отлучаясь надолго и возвращаясь жутко счастливой.
Ангел придумала себе отдушину: снова занялась благотворительностью, отстроила новейший детский дом на другом, родном, материке, в котором собирала тех, кого нужно было не только приютить, но и подлечить. По месту, спонсировала несколько больниц, вернувшись к давнему тайному увлечению. А Дамон прикрывал ее, сообщая отцу, что мать гостит то у него, то у Лиз.
Но все это не могло заменить ей прежней душевной теплоты, что так и осталась между нею и Маркусом. Она знала, что иначе он не может, чувствовала, что ничего не должен говорить, и, зная его вздорный характер, не желала настаивать, пока однажды он сам не оборвал их связь.
— Анна, мне тяжело в семье. Дети выросли и теперь я могу попросить свободы. Они взрослые, через пару лет станут жить отдельно. Но больше я не в состоянии ограничивать себя узами. Прости. Я для этого не создан, — такой холодной речью он встретил ее после очередной поездки.
Анна не узнала его осунувшееся лицо и пустые глаза. "Что же ты задумал, Ангел мой?" — разгадывала она. Ему так нужна была ее игра!
— Я не стану тебя держать, — вампирша примирительно склонила голову. — К детям можешь...
— Дети останутся со мной, — отчеканил Маркус. — Уходишь ты!
Анна побелела, губы превратились в тонкую нить, глаза исходили молниями. Только бы сдержаться!