Перемахнув через хрустальную люстру, наконечник вонзился Верховному в плечо, въевшись в плоть, и дернул его на себя, когда лучник спрыгнул с перил на гулкий каменный пол. Со стен тут же спрыгнули приспешники Анны, — свита в боевой раскраске, которую все считали убитой. Они оцепили середину кольцом, наблюдая, чтобы никто не смел вмешаться, когда пленник мешком рухнул на пол.
Разъяренная Анна, бросив веревку, метнулась к нему.
— Как ты посмел? — закричала она и, не давая Маркусу подняться, наотмашь ударила его по лицу. Вампир закинулся назад. Он не торопился вставать.
Взбешенная чем-то вампирша металась внутри круга, ожидая пока противник поднимется. Маркус встал.
— Ты посмел убить моих детей! – сквозь зубы шипела она, обдавая его даром душ. – Как ты мог со мной так поступить? – на ее ресницах дрожали высыхающие слезы.
Марк ухмыльнулся, глаза отразили презрение и ненависть.
— Да, я их убил. Эти отбросы должны исчезнуть. Мне осточертело притворяться ради тебя хорошеньким. И знаешь, что я понял за эти годы? Ты и года не стоила, чтобы тебя ждать! Ты скучная, неинтересная и никакая в постели. Я очень жалею, что придумал себе то, чего в тебе не найти. Лучше бы издохла там, в лесу. За время своего сидения дома ты настолько отупела, что даже не смогла бы до конца отомстить мне за то, что я их убил. Ты слабая и безвольная. И смерть, что я принесу тебе, станет избавлением.
Сквозь оскал сочилась красная слюна. Вампир со злостью отшвырнул опешившую вампиршу с пути. Анна до боли стиснула зубы, сжала кулаки и бросилась в атаку.
Она сбила Верховного с ног, села сверху, пару раз ударив его кулаком. Вампир со смехом отшвырнул ее прочь, встал.
— Глупая девочка! Ты ничего не можешь, — прошипел он.
Анна поднялась, несколько раз глубоко вдохнула, приводя нервы в подобие порядка, и глянула на Марка. Она могла и оба это знали, потемневшие глаза вампирши не оставляли ему шанса. Они со свитой все отрепетировали, и в решающий момент ничто не даст осечки.
Вампирша приблизилась, уклонилась от удара, нанося снизу свой, подбила противника и, когда тот падал, схватила его за руку, резко притягивая к себе. Маркус почувствовал, что что-то не так, и увидел, — Анна улыбалась. И тогда воздух со свистом распоролся выстрелом, дрогнул от натянутой, спружинившей тетивы.
Сто раз повторяли, но рука все-таки подвела Роя и стрела ранила Анну не четко в сердце, а на несколько миллиметров левее, пробив сумку, но не задев стенку органа. Зато Маркуса пронзила точно.
Анна охнула и отчетливо почувствовала, как от пульсации крови по ребрам трется древко, а от гаснущего биения Маркуса древко слегка вибрирует. В ее груди разгорелся огонь, от которого накалилось стальное тело и медленно выскользнуло из его раны. Верховный с глухим стуком плюхнулся на пол. Он смотрел на нее с легкой ухмылкой, пока глаза окончательно не угасли и толстый сгусток черных душ не скользнул от него к ее руке.
Анна невольно пошатнулась. Момент, которого она ждала всю жизнь, наконец, произошел, но удовлетворения от этого она не испытала. Медленно, пошатываясь, Ангел обломила наконечник, со стоном перетерпела, когда подоспевшая Джина выдернет остальное, и побрела к выходу. Притихшие вампиры свиты отошли замерли и не шевелились, ожидая ее приказа.
Она прислушивалась к себе, пытаясь осознать произошедшее, понять, что же теперь чувствует. Лишь растерянность. Теперь муж видит мир ее глазами. Его душа, будто замерев, пока оставалась едва различима, и почти не давала о себе знать. «Странно. Никогда бы не подумала, что Маркус так быстро смирится с поражением,» — отрешенно подумала Анна.
Неожиданно мир для нее опустел, и она почувствовала себя абсолютно одинокой. Он подарил ей то, что никто и никогда не дал другой: он исполнил ее мечту, всю свою жизнь подчинил ей и ничего не требовал взамен. Он сорвался потому, что не смог изменить тысячелетний уклад своей души, но разве могла она злиться на него за это? Разве имела на это право? Она слишком много хотела от него и это не он, а она сломала его. Даже ему – Великому Вампиру — гнусная Анна умудрилась испортить жизнь. А ведь он...