Когда было нужно, я сам создал свою веру. Сам придумал правила, напустил слухи. Стал воплощением зла, чтобы люди, тайно шепча выдуманное имя, сжимались от ужаса. И моя власть — абсолютна. Вы боретесь с тем, что видите или хотите видеть, но не представляете, что сами исчезаете внутри.
— Ты должен всех убить?
— Да, чтобы вернуться, нам нужно было уйти вместе. Но ты отказалась.
— И что теперь?
— Можно обмануть петлю. Смертью призвать новую силу, слиться с нею и заменить подобие бога.
— Я сама должна согласиться, — прошептала Анна.
— Да. Жертвуя собой не по принуждению, а по желанию, ты соглашаешься с обновлением души.
— А как же твой огонь?
— Теперь это неважно. Я очень хотел снять с себя обязательства, но... Стоило мне коснуться тебя, увидеть в поступках себя, и уходить расхотелось. Я хочу, чтобы ты осталась такой же. Чтобы дух перестал распадаться и в каждом новом воплощении помнил предыдущее.
— Я не хочу, — Анна смутилась. От его слов кружилась голова. Неужели такое возможно?
— Ты не понимаешь! Если мы успеем, пока касается петля, то я останусь на том же месте, — Вампиром, как сейчас. А ты... ты вернешься, как я, воскреснув в новом теле.
— То есть... Мы встретимся?
— Да, и ничего не изменится.
Вампирша задумчиво посмотрела на любимого. С него слетел прежний лоск и теперь он был измученным, усталым, совсем не похожим на всесильного Вампира.
— А если я не соглашусь?
— Я распадусь на частицы. Ты не приняла мою жертву, второй раз не выйдет.
— Я так понимаю, что времени у нас немного?
— Четыре дня.
— Тогда давай в "Доверие" по-быстрому. Где мои дети? Из видений видно, что ты их не убил.
— Дамон успел их вывезти. Что было со свитой?
— Спала в каньоне. Кома вампирам еще не мешала. К тому же я изредка подымала их из сна, — она смерила его взглядом. — Как давно ты никого не убивал?
— Так, как предпочитаю? О, очень давно. Когда им всем отомстил. Потом периодически упражнялся на морально-нестабильных людях, — твоих любимчиках. Но мне больше нравилось наказывать женщин, которые мнили себя богами. А иногда устраивал показные казни, — вампирам, как никому, нужен страх. Ты хоть кого-нибудь из "своих" убила?
— Только Лауру руками Элис. Она сама просила смерти. Остальные двойницы живы. А что будет с нашими детьми?
— Все будет хорошо. Лиз временно заменит меня. Когда вампиры лишатся моих духов, то станут обычными людьми, а она гипнозом внушит им, что ничего таинственного не было. Дамон... он сильнее, чем я предполагал. Но вместе с сестрой они уравновесят мир. По одиночке они срываются. Пожар, вон, устроили, цунами подымают. План по больнице, кстати, тоже им принадлежит.
— И кто же из наших деток придумал этот коварный план? Дамон? Да уж. Мальчик...
— Лисбет. Это ее план.
— Что? И на нее ты хочешь оставить... все? Ты понимаешь...?
— Ты не понимаешь. Ментально она сильнее брата, он слишком горяч и восприимчив. Она вырастет и все сделает правильно. Я в ней уверен. Да, пока она будет срываться и делать ошибки, но она Уже знает, что все решает сама. Что только дух управляет плотью, а не наоборот. Послушай меня! Она не испытывала унижений, она не испытывала страданий. Она обязательно поймет, что и как делать. А Дамон ей поможет.
— А если она все уничтожит?
— Лисбет ничего не уничтожит без повода. Не скрою, она взрывная, но она справится. Верь мне.
— А мальчишки?
— Тут сложнее. Силы в них почти нет, старшие пока присмотрят, может, и разбудят что, но я не уверен.
— А в чем ты уверен? — дрожащим голосом спросила потрясенная Анна. Вампир подошел к ней, ласково коснулся щеки:
— В том, что когда мы вернемся, все будет по-другому.
***
Дышать тобой мне бесконечно хочется,
И мой огонь, он никогда не кончится.
Держи меня, мне без тебя не справиться,
Сгорать дотла, в твоих руках мне нравится