— Да. Как только укусил. Как знал и то, что никогда так не поступлю, — под взглядом наставника Верховный ощущал вину.
— Ты пожертвовал собой, чтобы она и твой Каратель остались прежними. Зачем? — тот смотрел с такой жалостью, что хотелось испариться.
— Она его любит. Так будет правильно.
— До сих пор уверен, что она не любит тебя? — насмешливо уточнил шаман
— Его она любит больше. Уверен, их души дадут прекрасный союз, скрестив новые тела, — говорить об этом Маркусу было больно.
— Тогда я дам тебе возможность посмотреть, — хитро прищурился жрец.
— Но ведь я... — Вампир задохнулся от восторга. Неужели можно? — Я ничего не сделал. Я — зло!
— А кто тебе сказал, что Ангел должен быть белым, Злой Дух? Демонам тоже доступно счастье, — шаман улыбнулся, и прошлое расползлось туманом.
Эпилог
Сны рассказывают нам больше, чем мы догадываемся. Я узнала об этом, когда они стали сбываться. Сначала мелочи: удачный экзамен, долгожданная поездка, выход нового музыкального альбома. Поначалу я думала, что это совпадение, — так хорошо все складывалось.
Но потом сны стали говорить о том, что произойдет в мире, и теперь я боюсь. Каждое погружение в тайну, оставляет на коже прохладу древнего камня, — именно так мне видится страх. Он стискивает сердце, заставляя то, что мы считаем душой, раскидывать огненные крылья.
Правда, у меня дурная фантазия?! Хорошо, что дневник никто не прочтет, можно писать, что хочешь.
А еще мне все чаще снится Он. У него темные волосы и хмурый взгляд. Глаза полны древнего мрака с проблесками звезд. Он любит тишину и запах бензина. В его венах — черная земная смола, которая оставляет на коже липкий рисунок змеиной чешуи. За его спиной — призраки и острые клыки. А он мечтает перекрасить волосы в белый и измазать их в крови.
Он ненастоящий. Он мне снится, а я его рисую.
Почему же тогда я верю, что когда-нибудь мы встретимся? Уж, не потому ли, что все чаще оживают сны?
25.05.2023г
Родная моя, я выпросил у судьбы время, чтобы дописать твою историю. Если не мир, то наши дети должны знать правду и верить, что мы вернёмся.
Мне бы хотелось так много рассказать тебе, убедить, что все будет отлично и в новом теле, в новой жизни у тебя все сложится. Но я этого не знаю. Верю, что справишься, только не изменяй себе. Я очень горд, что ты осталась собой.
Дома я нашел твою записку. Прости линию Марона и Элис я не верну, — оставлю обрывки. Этот эпизод своей жизни я хочу забыть. Ты спрашивала, о чем мы говорили с ней при первой встрече? Ни о чем. Я взял ее за руку и представил, что сделаю с ее обожаемым опекуном. Она была слишком юна, чтобы понять, что это блеф. А страх сделал все остальное.
А теперь... Прости меня, я обманул тебя. Мне никогда не дождаться, когда мы встретимся. Меня больше нет. Я не вернулся домой, я остался здесь, чтобы вечно хранить твой покой, посыпав землю собственной душой. Иначе было нельзя. Несмотря на собранные души, твоих сил не хватило бы, чтобы остаться прежней, а мне так хотелось, чтобы ты не изменилась, чтобы вспомнила, что было прежде, когда встретишься с нашими детьми.
Расскажи им, какими мы были глупыми, как много времени потратили зря. Подскажи им, как нужно жить, чтобы никогда не жалеть о прошлом. Я не жалею. С тобою я был счастлив, но до сих пор не уверен, что ты испытывала то же самое.
Я оставил тебе подарок: в будущем ты встретишь — Его. Антон о тебе позаботится, так всем будет лучше. Я слишком долго лез в ваше счастье, чтобы и после ухода мешать вашему благополучию.
Пообещай мне, что постараешься не помнить плохое. Надеюсь, хоть что-то хорошее я после себя оставил?
Всегда с тобой. Маркус. 24.10.2017г
Помню глаза отца, когда он вернулся, чтобы дописать мамину книгу. Ему было страшно, он отчаянно боялся умирать. Лиз тогда взяла меня за руку и я почувствовал, что ей тоже страшно.
Отец ничего нам не говорил, — мы еще раньше условились, что о случившемся не будет сказано ни слова. Пока он писал, сестра смотрела в окно, как соседи играют с собакой.
— Думаешь, мы справимся? — неуверенно спросила она.
— Конечно, — я соврал, потому что и сам был ни в чем не уверен. Отец научил нас, но... он же всегда был рядом.
— Дэм, а если я не смогу? — когда она боялась, в темных зрачках проступало небо. Я поцеловал ее в лоб.
— Тогда я возьму твою ношу. Папа же сказал, что мы можем меняться, когда другой почувствует слабость.
— Но ведь эмоции... Как с ними бороться? — всхлипнула сестра, и я прижал ее к себе.