— Я знал, что приду вовремя, — на голос Антона Анна резко обернулась.
"Не успела переодеться!" — вампирша нервно тронула халат. Антон не испугал ее. Разве может напугать бывший муж, о визите которого чуткий вампиризм подсказывает заранее?
— Привет, — она попыталась сдержать участившееся дыхание, и почувствовала, как кровь приливает к коже, выдавая её счастье с головой.
— Мне Маркус ключи отдал. Сказал вернуть, — Каратель непривычно смущался.
За спиной Анны перешептывались духи, их слабое волнение долетало до хозяйки. Они предчувствовали пожар.
— Что-то случилось? — женщина с подозрением изучала своего вампира.
— Нет, — он поставил на пол чемодан. — Просто обычно ты меня ищешь, а сегодня я нуждаюсь в тебе.
Его цепкий взгляд словно бы держал её на поводке, и Анна, — покорная и податливая, — пошла ему навстречу, предвкушая страсть.
Глава 2 Разное пламя
В Санта-Монике ночами казалось, что город вдыхал свет звезд и выдыхал теплом. Если немного прищуриться, можно уловить, что над землей подрагивает легкий пар от нагретого асфальта. А у самых заборов и каменных стен домов, за день впитавших солнце, становилось особенно уютно.
По Мейн-стрит шла женщина с хрупкой фигуркой и короткими волосами, среднего роста, но высокие каблуки добавляли еще сантиметров шесть. Ярко-желтая пышная юбка покачивалась от движения, и напоминала остатки богатого бального платья. Полы ярко-красного пиджака женщина постоянно и как-то нервно поправляла тонкими ладонями, затянутыми в сетчатые бежевые перчатки с кружевными оборками.
Незнакомка шла, чеканя шаг, слушая, как гулко от стен отбивается звук. Представляла, как напуганные эхом, дворовые кошки и бездомные псы поджимают уши и пятятся в тень, как сонные птицы мелко встряхивают перьями, как полуночные курильщики нервно затягиваются дымом.
Если закрыть глаза и послать тени призраков вперед, то множество глаз проникнет в чужие квартиры, посмотрит сквозь глаза спящих, страдающих, томящихся или счастливых людей, соберет крохи эмоций и ласк, обрывки сновидений, фраз и желаний. И тогда голод, вопреки убеждениям Вампира, усилится до невыносимого зуда клыков. И их острые концы пронзят середину языка. Резкий привкус крови скользнет в горло. Голод станет невыносим.
Она остановилась. Знала, что если пройти еще два квартала вперед, то за изгибом улицы обнаружится полуночное кафе. От запаха алкоголя там можно сойти с ума, а на густой табачный дым — опереться, когда ноги устанут держать.
Об этой забегаловке знали немногие. Ее любили шлюхи, продавцы дури, сытые мужчины, жаждущие телесных приключений и игр, под видом которых в глубоких подвалах устраивались нелегальные бои, и… Она терпеть не могла это "и", потому что крохотная частица ставила ее и подобных ей вровень с человеческими отбросами.
Вампиры. Она лелеяла это слово, но по идиотской причине оно замалчивалось даже Верховными. Создателями, которые воспитали себе последователей, наделили их могуществом и силой, а потом настрого приказали скрываться.
Женщина поджала губы, стиснула в немой ярости кулаки и представила, как мгновения падают невесомой пылью, замирают, почти касаясь земли. И тают… С ее губ было готово сорваться возмущение устоявшимися правилами, когда тот, кого она ждала, но не хотела видеть именно сейчас, легко приобнял за талию.
— Идем, — громкий шепот мужчины, — почти любимого, но уж точно родного, — раздался у самого уха. Его темная змеистая душа тут же юркнула в просвет между домами.
Женщина повернулась, провожая ее взглядом, и улыбнулась. Пора идти на охоту.
Спутник охотницы был на полголовы выше нее, несколько нескладен, словно чего-то в себе стеснялся. У него были полные губы, открытое лицо и вихрастая русая шевелюра, которые смотрелись гармонично и как-то сразу располагали к себе. Но больше всего невозможно было оторвать взгляд от его необычных темно-синих глаз. Они завораживали, играли собеседником, располагая и незаметно подчиняя.
— Душа моя, я тебя заждался, — не унимался мужчина, игриво прикасаясь губами к женской щечке. — Элис, ты слышишь меня?
— Угу, — сосредоточенно промурлыкала она, облизывая пересохшие от желания губы.