— Ух ты, здорово, — отреагировал Джеймс. — А я сам буддист.
— Вот как? — искренне удивился Адам. — И что это для вас значит? Я имею в виду, к какому богу вы обращаетесь?
— Э-э-э, наверное, к буддистскому? — предположил Джеймс и почувствовал облегчение, когда Мэтью и Адам рассмеялись. — Так вы, значит, священник?
— Да, сэр, первый священник церкви Триединства.
— Простите?
— Первый священник церкви Триединства.
— По-моему, я о такой не слышал.
— Что ж, думается, в глубине своего сердца вы давно с ней знакомы, вы просто еще не сталкивались с ней в реальном мире, — рассудил странный американец.
Во время беседы он смотрел не в глаза Джеймса, а куда-то в центр его лба и между каждым предложением умудрялся улыбаться, причем улыбаться очень широко, показывая все свои зубы.
— В чем выражается твоя помощь этой церкви, Мэтт, чем ты там занимаешься?
— Всем, чем только могу, — ответил Мэтт.
— А откуда вы знаете друг друга? — осведомился Адам.
— Вместе ходили в школу, — сообщил Мэтью.
— Еще мы играли в одной группе. Уверен, Мэтт вам рассказывал. «Собака с тубой», вы о ней слышали?
— О да, Мэтью мне говорил, это было в его пору увлечения рок-н-роллом. Чертовски здорово, я и сам люблю рок. — Адам пробарабанил, ударяя ладонями по столу, начало какой-то песни и усмехнулся.
«Наверное, — подумал Джеймс, — какой-нибудь Пэт Бун[98] или Клифф, мать его, Ричард».[99]
— Что ж, как ни странно, — признался он, — это одна из причин моего к вам приезда. Мне в последнее время хочется снова собрать нашу группу… сами понимаете… мне кажется, мы тогда не довели наше дело до конца.
Алиса захохотала, не поворачиваясь к ним, и Джеймс подумал, что она его раздражает. Красивая, чертовски привлекательная, но выводит его из себя.
— Я так и думала.
— А я думал, что ты думала, будто я пришел за деньгами, — произнес Джеймс, пытаясь улыбнуться.
— Это одно и то же. — Она взяла свой стакан и протянула Мэтью, не глядя на него.
— Господи, ну чего ради тебе вдруг взбрело в голову снова собирать группу? — спросил Мэтью, забирая стакан Алисы и наливая ей вина.
— Ну, я подумал, было бы забавно посмотреть, как все мы выросли.
— Или остались такими же, — съязвила Алиса.
Джеймс отвел взгляд. Он видел, что она настроена враждебно, однако не вполне понимал, чем это вызвано: то ли сексуальным влечением, то ли откровенным презрением. Если учесть выражение ее лица, присутствие мужа и то, как он с ней обращался, когда она была юной и ранимой, все говорило в пользу презрения, однако кто его знает, все может статься.
— Но ведь нам всем уже за сорок. Кому нужна вся эта морока? — пожал плечами Мэтью, который хотя бы улыбнулся.
— Какая морока, ты о чем? Гари Гитарист, например, поддерживает эту идею…
— Верится с трудом, — фыркнула Алиса.
— Нет, я с ним разговаривал. И с Берни…
— А с Майклом?
— Ему я про это пока не говорил… пока нет.
— Пожалуй, на твоем месте я поговорила бы прежде всего с ним, — сказала Алиса.
— Знаешь, та моя знакомая, которая лежит в больнице, — она и его знакомая тоже. Так что, мне показалось, его пока лучше этим не донимать.
Когда Джеймс это говорил, до него вдруг дошло, как сильно Майкл огорчен тем, что случилось с Джули. Внезапное осознание данного факта могло создать у присутствующих впечатление, будто Джеймс тоже переживает.
Адам первый нарушил тишину:
— Мне думается, это интересная идея, Джим… Можно, я стану называть тебя Джим? Да, сэр. Так вот, представь себе, Мэтт, что ты снова играешь перед толпой. Мне кажется, это здорово.
Алиса и Мэтт переглянулись, а потом посмотрели на священника. И тут Джеймсу стало ясно, что если он воспринимает Адама Олданака как персонаж из детективного шоу семидесятых годов, то хозяева дома видят в нем человека, достойного уважения и доверия, к мнению которого следует прислушиваться.
— Эй, а как насчет концерта в поддержку нашей церкви? — громко спросил Адам, вскакивая со стула. — Мероприятие по сбору средств или по привлечению новых членов.
Ни Алиса, ни Мэтт не проронили ни слова.
— Что ж, парочка пробных концертов такого рода нам не помешала бы, — с энтузиазмом подхватил Джеймс, — прежде чем мы отправимся в тур… ну, сами понимаете, кое с кем из наших собратьев. А что представляет собой ваша церковь?
— Церковь Триединства? Это церковь грядущего Сына, церковь будущего. — При этих словах Адам Олданак возвел очи горе, словно общаясь по крайней мере с одним из своих богов, а затем прикрыл глаза и медленно кивнул самому себе, будто выражая благодарность за то, что он избран нести миру Божье Слово, и за то, что в свое время переродился из простого смертного, который продавал в Аризоне пылесосы своим ближним, в человека, который превратил Бога в комитет из трех членов.