Ворота отъехали в сторону. Машина осторожно миновала противотаранную «змейку» и покатила по чистенькой бетонной аллее, обсаженной невысокими, аккуратно подстриженными деревьями. Низко над головой, оглушительно грохоча выхлопами, промчался пятнистый коптер, весь увешанный гроздьями ракет и оружейных контейнеров. Сергей невольно проводил его взглядом.
На площадке перед входом в двухэтажное здание их ожидал высокий военный. Стетсон вышел из машины, перекинулся с ним парой фраз, после чего военный достал из нагрудного кармана розовую бумажку, подозрительно похожую на чек.
Стетсон вытащил Сергея из машины и снял с него наручники.
— Ну вот и все, пришла пора прощаться. Бывай, дружок, — сказал полицейский.
В растерянности, Сергей смотрел, как его машина скрывается за поворотом.
Армейский сержант снисходительно улыбнулся с высоты своего роста.
— Стетсон говорил тебе, что я его старый друг? — спросил он.
— Ну да.
— Ясно. Он всем так говорит.
Сергея неприятно кольнуло это его «всем».
— А про то, что контракт можно расторгнуть в течение трех дней, тоже говорил?
— Да.
— Так вот — никакие мы с ним не друзья. И никакого досрочного расторжения в твоем контракте не предусмотрено. А если попробуешь финтить — мигом загремишь в дисциплинарную роту. А это, братец, такая штука, что по сравнению с ней ваша каторга — гребаный санаторий. Понял?
— Понял, — хмуро ответил Сергей.
— Сэр…
— Что? — переспросил Сергей.
— Обращаясь к старшему по званию, не забывай добавлять «сэр», сынок, — сказал сержант и резко, без замаха, ударил Сергея под ребра.
Глава 8
Взвод молодого пополнения слушал речь невысокого коренастого офицера. Новобранцы выстроились на маленьком плацу, ногами на отштампованных на асфальте желтых отпечатках. Новые, пока еще необмятые, оливково-зеленые комбинезоны мешковато топорщились из-под ремней амуниции.
Справа от Сергея стоял коренастый латинос с бегающими черными глазками. Слушая речь, он то и дело презрительно ухмылялся. Слева, словно каменный, застыл невысокий щуплый японец.
— Добро пожаловать в мобильную пехоту Его величества императора. Я — командир вашего батальона майор Грин. Что бы ни привело вас сюда, отныне вы — члены одной большой семьи. Вы больше неподсудны гражданскому суду, с вас будут сняты все обвинения, предъявленные до поступления на службу, за исключением обвинений в преступлениях против империи.
При этих словах по взводу прошло легкое шевеление. Сосед справа снова ухмыльнулся.
— Вам предстоит отслужить полный срок контракта — от звонка до звонка. Прервать контракт досрочно можно только одним способом — умереть. Если вы получите увечье, не позволяющее выполнять ваши служебные обязанности, вы будете переведены на другую должность. Если погибнете на службе — ваши родные получат солидную компенсацию и ваше жалование за оставшийся срок контракта. Если умрете при совершении дисциплинарного проступка, вас похоронят за счет армии, но и только. Ну а попытка дезертировать карается смертью без всяких исключений.
Строй замер, слушая свой приговор. Казалось, даже ветерок перестал шевелить траву на газоне вокруг плаца. Сосед-латиноамериканец уже не ухмылялся и только напряженно сопел, хмуря брови. Сосед слева, кажется, так и не шевельнулся ни разу, уподобившись каменному Будде.
А майор продолжал говорить, будто вколачивая гвозди:
— С этого дня армия Его величества берет вас на полное обеспечение. Делайте, что должны, а взамен вы получите все, в чем нуждаетесь. Забудьте, кем вы были раньше. Сегодня ваша биография начинается заново. Вы получите новые имена, которые станут вашим позывным и официальным идентификатором во всех документах в течение всего срока службы. За семь месяцев вам предстоит пройти обучение в учебном взводе. За это время вы пройдете общевойсковую подготовку и освоите свою основную воинскую специальность. Размер вашего денежного содержания будет напрямую зависеть от вашей квалификации. По окончании учебного курса вас распределят в боевые подразделения. Желающие повысить квалификацию в любой момент смогут продолжить учебу.
Ну а теперь представляю вам командира вашего взвода. Штаб-сержант Кнут!
Один из военных за его спиной шагнул вперед:
— Сэр!
— Они ваши.
— Есть, сэр!
Майор кивнул подчиненному, повернулся и пружинисто зашагал по плацу.
Глава 9
Жизнь военных в империи была окутана ореолом мрачноватой таинственности. Никакие демократические институты не имели над ними силы. Никакая пресса, ссылаясь на свободу слова, не могла заставить военного чиновника дать комментарий по поводу действия или бездействия армии в той или иной ситуации. Ни один полицейский, судья или чиновник не имели власти даже над последним рядовым — самым крохотным винтиком огромной и отлаженной военной машины. Армия принадлежала обществу, защищала его — и существовала вне его.