Выбрать главу

- Какой это цвет? – спросил ангел-хранитель.

- Зелёный, - ответила кроха.

- Серый, - сказал ей правильный ответ мужчина. – тебе нужно подучить цвета, но уже не со мной…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Почему?

Демон замолчал и почувствовал, как появилась маленькая слезинка. Пришло время говорить те самые прощальные слова.

- Ты родилась в двенадцать часов дня, это время настанет очень скоро. После тебе официально будет три годика. Понимаешь, в три года дети перестают видеть своих ангелов-хранителей и забывают их, ты не являешься исключением. Это время было очень хорошим. Смело могу заявить: я воспитал тебя счастливой и умной. Да и ты меня изменила, по крайней мере тем, что, благодаря тебе, я больше не мучаюсь от ежедневных ударов по спине, как было в аду. Я буду скучать по нашим развлечениям. Прости, что наговорил тебе много плохих слов, забудь их, пожалуйста, но я стану самой счастливой душой, если ты каким-то чудесным, волшебным образом не забудешь своего Демона. Жизнь – непростая штука. Не знаю, что будет с твоими родителями, как это отразится на тебе, какие испытания ждут тебя, но помни, я всегда буду рядом. Если не видно, это не значит, что меня больше нет. Обещаю, что не буду отходить от тебя ни на шаг, и в трудные моменты от меня будет поступать помощь. Всё будет хорошо, я тебя очень сильно… я в тебя верю!

- Ты куда-то уходишь?

- Ну, это трудно объяснить. Не ухожу, просто мы не сможем общаться. Но я тебя никогда бы не покинул.

Девочка не совсем понимала его слов, но было видно – она чуточку расстроилась.

- Алёна, - закричала мама с кухни. – беги торт кушать!

- Ой! Тортик, - мигом обрадовалась кроха.

- Иди кушай. Помни, что я рядом.

- Пока, Демон!

- Пока, солнце.

Девочка выбежала из комнаты. Мужчина посмотрел на часы. Наступил полдень. Алёнке исполнилось три года.

Мученик так и не смирился. Он сидел на полу, как пред казню, зажатый, несчастный, потерявший способность вымолвить хоть что-то. В области глаз он почувствовал такую сильную боль, от которой не выдержал. Мужчина разрыдался, даже не сумев подняться. Он во всех смыслах остался один, закончилось его трёхлетнее счастье. Перед новым этапом жуткого испытания, посланного душеньке Существом, мужчина не подготовился настолько, чтоб смириться с жуткой участью своей. Грешник надрывался, глаза обжигало, он хорошо знал это мучительное чувство…

Всё накопленное в затихшем сердце вырвалось наружу с его громким, страшным криком, на который хватило всех набранных сил. Он хотел закричать на весь мир, чтоб услышал божественный правитель о его страдании, пускай бы оно знало про его очередную ударившую словно длинным, тяжёлым мечом потерю. Существу было угодно, чтоб он потерял ещё раз, наверное.

Мученик долго кричал. Пред глазами пронеслась вся жизнь, долгие годы загробных страданий и те мимолётные радости с девочкой, за которую ангел-хранитель, сам того не понимая вначале, взял большую ответственность. Знал мужчина, что отныне его никто не мог услышать, поэтому крик его раздавался так долго, как ему было нужно. Он желал крохе долгих лет жизни, но мечтал о скорейшем убытии с земного мира и принятии Существом окончательного решения насчёт дальнейшего пребывания грешной души.

Вскоре он постепенно стал затихать. Покинули силы и желание кричать. Он закрыл глаза и неподвижно сидел около минуты. Скоро подбежало к нему маленькое тельце, оба оказались в той комнатке наедине.

- Ты ещё здесь? А почему ты кричишь?

Демон открыл глаза и выпрямился.

- Ты меня видишь?

Он постарался набрать воздух, совсем забыл, что мёртв давно, мужчина почувствовал себя живым в тот момент. Постепенно он позволял себе всё шире улыбаться. Ему не верилось. Он был шокирован. Алёнка его видела.

- Глупая шутка, Демон! Ты плохой!

- Да… да… плохой… как скажешь… да… видишь… ты меня видишь? Ты меня видишь! Ты меня видишь!

Он рассмеялся. Ему стало неловко и при этом очень хорошо. Мужчина стал молиться, вызывая Существо принять его неописуемую благодарность. В один момент он и каялся за крики, повторял сотни раз «спасибо», а также интересовался, почему же девочка по-прежнему его видела, хотя она стала на целый, тот самый годик старше.