Ругались мать с отцом страшно. И как-то даже не хотелось подслушивать, но сами уши отлавливали знакомый язык, неосознанно понимали сказанное и транслировали мозгу, а тот уже всё осознавал, а ребёнок травмировался. Барабанный стук больших капель по окошку да громкий голос ангела-хранителя не превышали по звучанию крики, смотреть на улицу было стыдно, также опасно. Алёне подумалось, мол, кто-то из соседей мог не выдержать и вызвать полицию.
Крики – ладно. Можно привыкнуть. Однако если отец начинал угрожать нанести жене удар – вот тут уж становилось нехорошо совсем. Демон, как бывший врач, знал, где удары ощущаются не то что больнее, но и опаснее, Алëне эта информация была необходима, так как она тоже «засмотрелась» на медицину. Ещё хранитель всё рассказывал на случай, если б ей пришлось обороняться от собственного отца…
Дело было во вторник, точнее день тот лишь начинал зарождаться, едва за полночь перешло земное время. Девушка ощутила безысходность, смирилась, что её ожидала бессонная ночь, будто Существо решило добавить ещё одну схожесть ей с личным хранителем – отсутствие возможности спать. Она сидела на полу, и хоть перед глазами был Демон, его она не видела из-за погружения в мысли. Мужчина строго наказал дверь в комнату запереть, а где ночевала мать – было неизвестно. Вероятно, устроилась на кухне, ибо комната родительская переживала запах перегара, а стены вслушивались, принимали крики, раздававшиеся от пьяного. Тем вечером отец перебрал с алкоголем, наорал на свою жену, хотел что-то высказать Алëнке, да ангел-хранитель вовремя посоветовал зайти к себе без выхода и на секунду. Уже тянуло спать, желание проигрывало жестокой реальности, в коей бредни алкоголика раздавались на всю квартиру.
– Ментов вызовут, – грубо сказала девушка своему хранителю. Она стала чаще использовать колкие слова…
– Некому. Соседи ж в отпуск уехали, – попытался Демон её успокоить.
– Значит, кто-то сверху…
Сколько раз ей мать говорила не слушать отца, когда он орал. Попытки все были мимо. Она же понимала язык, на котором он говорил, слышала каждую фразу, а мозг всё понимал неосознанно и транслировал девушке. Алëнке не могла не слушать. Это на автомате получалось. Многая информация, которая вылетала изо рта пока что не выбрасывающего фонтаном ранее выпитое идиота, была противной, подростку лишней, однако приходилось это поглощать.
– Толку как от хозяйки нет, дура, – послышалось издалека. Орал отец, логично да печально, своей жене, матери Алëны.
– А вот это лишнее, – тихонько вмешался Демон. – я часто её вижу с тряпкой, пылесосом, тарелками…
– Урод, – впервые девушка напрямую обозвала в мир сей душу её пославшего. Глаза Демона расширились, поднялись, мужчина уставился на Алëнку да попытался найти слова. Некрасиво заключила она своим высказыванием, но возражать он ей не хотел. Сам был того же мнения.
– А как бы Существо отреагировало на твои слова?
Мужчина уже сразу понял, что вопрос без ответа. Поистине ужасная ситуация! Алёна вспомнила божество, ощутила груз на плечах от сказанного, хотела впрямь ответить Демону, а нечем было. Она лишь вопросы крутила в голове, например, о том, за что вообще ей послан отец-пьяница, должна ли она его любить, коли он её не любит, а если оно так, то с чего же не показывает чувства? К чему доказывал всячески обратное?
– Помнишь, мы читали Священную книгу Существа, и там был наказ особый. Наизусть запомнила?
– Нет конечно. А ты его полностью знаешь?
– До сих пор.
Алëнке нравилось, когда её милый Демон цитировал ей что-то длинное, голос его становился каким-то особенно звучащим, темпу хотелось подражать, девушку удивляла его блистательная память, ибо язык не ошибался, говорит уверенно лишь правильные фразы, слово в слово, что человек редчайший постоянно может повторять.
Демон тот наказ помнил всю жизнь, загробную тоже.
– «Существо сей миру душу явило твою для цели великой, им поданной. Да не сам ты душеньке тело своё подал, плоть как дар тебе суждено от матушки с отцом родных получить. И глаз твой открылся, и отчёт пошёл твой им благодаря. До гроба холодного осыпай их благодарностью да чти поступки и слова родительские, голову поднимай к ним выше, как в молитве божеству единственному своему, ибо нет родней души, чем единая из двух – родительская»…