Момент наших поездок в магазин после того как Темке десять исполнилось. Никогда не разрешал мне тележку везти и почти все пакеты забирал, мол, он мужчина, а я женщина и мне положено слабой быть, а ему тяжести носить можно.
Недавнее признание, что влюбился, что боится позвать девочку на свидание. Счастливое лицо на протяжении последних недель, что отец был с ним. Радость, когда получил наш подарок....
Господи ему же всего пятнадцать было! Такой маленький, еще вся жизнь впереди. Он столько еще не видел. Я столько не успела ему рассказать, не успела сказать, что он мне как сын родной. Не успела сказать, как он важен для меня. Попрощаться не успела. Но судьба решила за меня.
Ну почему мой маленький братишка должен был уйти в мир иной раньше, чем я. Он ведь еще и жизнь не прожил, только начал самостоятельно идти по этой проклятой жизни. Он так не съездил в свою Америку. Не пригласил на свидание девочку и мне ее не показал. Он даже с профессией не определился. Господи, за что ты забираешь таких молодых людей!!!!!
Лучше бы я под ту машину попала. Лучше бы я умерла, я жизнь прожить успела. Я узнала, что такое любить, и когда тебя любят. Я столько в жизни видела, столько приключений имела, а он??? У него нет этого, ничего не будет. Артемка не вырастет, не заведет семью, не будет держать свою дочь на руках, качая.
Если бы я была рядом, он бы остался живым, я должна была быть рядом с ним. Должна была помочь.
В нашей квартире, зайдя в его комнату, села на его кровать, как всегда плохо застеленную. В комнате бардак, вещи разбросаны, стол завален какими-то бумажками, бук за ними не видно. На мгновение показалось, что сейчас в дверь войдет Артем и в сотый раз пообещает прибраться в комнате, повалит меня на кровать и начнет щекотать за то, что заставляю его убираться в его комнате.
Посмотрела на стену возле окна. Она была пустой, только белая шпаклевка и краска. Там он сделал, что-то типа коллажа для фоток. Вся стена в фотографиях моего счастливого и улыбающегося брата. В душе от этих фото стало не терпимо больно. Боль затопила все тело и душу, сознание помутилось, Подлетев к шкафу, вытащила оттуда что-то на подобии биты и начала крушить все в этой комнате, стараясь выместить всю свою боль. Я ее теперь ненавижу. Эту комнату. Как же больно, как будто тебя на части тупым ножом режет без анестезии.
Почувствовала, как сильные руки выхвати биту из рук, и крепко прижали к себе.
- Я ее ненавижу! Ненавижу - орала я, пытаясь вырваться, - Слышишь, я ее теперь ненавижу и себя тоже.
- Все, хватит милая. Хватит. Дыши спокойно, не плач, успокойся. Все пройдет, я тебе обещаю, - и я поверила ему. Поверила человеку, которого люблю.
Даже не поняла когда попала в квартиру к Паше. Не знаю, сколько времени так сижу на диване и пялюсь в стену, а перед глазами стоит улыбающееся лицо моего маленького братишки. Он говорит, что ему уже пора, а его отпускать не хочу. Ну, ведь рано еще ему туда.
- Отпусти меня, отпусти, - он улыбается, обнимает меня, - Отпусти и живи дальше сестренка!
Я очнулась, когда поняла, что смотрю уже не на стену, а Пашку, уставший, синяки под глазами. Встревоженный. Он что-то говорит про нас, что не оставит меня. Что бы я его не отталкивала. А до меня только сейчас дошло, что я просто замкнулась в себе, в своем горе и не пускала его к себе. Начала реветь. Но мне ясно дали понять, что моей вины в случившемся нет.
Когда начала целовать его, заставляла себя чувствовать все кроме горя. Вот он мой любимый мужчина и я не имею права замыкаться в себе, и мучить его. Я сейчас нужна отцу, Паше, своим больным, Камилле и Игнату, Вике, Андрюхе.
Только Артемке я теперь нужна не буду, своему маленькому брату.
Мне снился сон. Я видела себя с маленьким мальчиком на руках, подумала, что это Тема, но нет.
Это был мой сын. Похожий на Пашу карими глазами, а рядом с нами сидел взрослый молодой человек, очень похожий на Артемку.
- Тебе нельзя нервничать, сестра. Не беспокойся обо мне. Живи. Живи ради того, что любишь, ради тех, кто любит тебя, а я не пропаду, не беспокойся. Помни, я всегда буду тебя охранять и всех вас. Я люблю тебя.
Открыла глаза. Я была дома. Паша спал, прижимая меня к себе. Тихонько вылезла из кровати. В ванной стоя под холодным душем, поняла, что так я делаю нельзя. Но это не делало мою боль легче. Она лишь усиливалась, стоит вспомнить про моего братишку. Я помню о нем постоянно. Но ведь не могу я делать больно своей хандрой больно Паше, отцу, всем близким.
Хорошо, что Пашка предложил съездить куда-то. Вот бы в Ригу и Амстердам. Мы с Артемом хотели туда поехать, посмотреть замки, побродить по маленьким улочкам.
Готовя завтрак, не услышала, как появился на кухне Паша. Обнял меня. Сразу стало легче как-то. Наверное, это правильно, что когда рядом любимый человек ты начинаешь верить, что сможешь пережить все.
И я смогу. Боль о потери не пройдет никогда, я всегда буду помнить, что у меня был очень хороший и любимый младший брат, всегда буду любить его, но постараюсь жить дальше счастливо. Темка бы этого хотел. Если судьба решила, что моему брату пора уйти и забрала его, мне остается лишь помнить о нем и жить дальше, ради тех, кто рядом со мной сейчас. Больно терять тех кого любишь, но после остается лишь жать дальше, потому что ничего больше не остается.
Когда за завтраком мы с Пашей решили куда ехать, сидя на его коленях, вдыхая родной запах, точно была уверена, что ради него я справлюсь. Он же справился когда потерял родителей, и я справлюсь. Тем более если я могу быть беременна. Я сделаю все, что бы моя семья была счастлива, и перетерплю всю боль, что сейчас терзала сердце. В тайне надеясь, что беременна, я мечтала о мальчике, которого назову в честь дяди.
Глава 11
Павел
Жутко волновался, прям коленки тряслись и ладошки потели. Блин, а если она не согласится?? Я как дебил все утро мерил кухню шагами. Прошло два месяца со смерти Артема. Мы все оправились, но только такое ведь не забывается. Нила иногда просто сидит на кухне и плачет, говорит, что все равно больно, хоть и не так уже. Мы кстати так никуда и не поехали. Ниле не давали визу, почти две недели я провел в посольстве, но в итоге Нила психанула и сказала, что никуда не поедет. Мы взяли таймаут и уехали в загородный дом Владимира. Он еще не отошел от потери сына. Ходит, ест, разговаривает, работает, но скоро сорвется. Ходит по краю, Нила волнуется, а я волнуюсь за нее.
Послышались шаги, моя девочка пошла в ванную. Один, два, три, четыре...
- Паша!!- грозно закричала моя малышка, выбегая из ванной, - Это, что? - Нила, тыкала мне под нос свою правую руку. Наклонился, поцеловал ладошку и каждый пальчик, затем кольцо, которое я ей надел еще ночью, когда она спала. Она мне уже два раза отказывала в предложении, я мог ее понять, тогда не до свадьбы было, но сейчас, то что??