Проехав Кабанбай Батыра, мы встали в пробку на Сыганак. Что за напасть. Недолго думая, я побежал вперед.
Дзюдоиста я не видел, так как оператор дрона остался в машине. Но через минуту пришло сообщение в мессенджер. Метка похитителя виднелась в «Хан-Шатыре». Туда я и бежал, благо что ТРЦ был в двухстах метрах от меня.
«Хан-Шатыр» представляет собой уникальный торговый центр, не имеющий аналога в Мире. Представьте себе крытый шатер диаметром несколько километров, с прозрачной крышей. По-сути это город в городе. Шесть этажей и паркинг. Причем последний этаж – это пляж с песком и морской водой. Сотни различных бутиков.
Ох и потрепал нервы этот парнишка. Когда до него дошло, что от меня не скрыться, он бросил сумку. До этого времени она была на его спине, как рюкзак, он ринулся к боковому выходу. Бежал он быстро, но я быстрее.
Я смачно зарядил по его наглой физиономии. Так сказать, ради профилактики. И он заговорил, как на исповеди у священника. Рассказал, где держат Миру, и кто организатор похищения. Идейным вдохновителем оказался Есен Диас Канатович – директор департамента эксплуатации и правая рука отца Миры – приветливый толстячек в круглых очках. Миру он держал в подвале собственного дома, в элитным поселке по карагандинской трассе.
Глава 12
Я была обескуражена, когда в подвал спустя час после моего «заселения» спустился Диас Канатович.
– Гульмира душечка, – коллега отца запнулся, протер свои круглые очки. – Мне очень прискорбно сообщать вам, что вы моя пленница.
– Неужто? – мне хотелось плюнуть в его лицо, но я сдержалась.
– Увы Гульмира, но твой отец не оставил мне выбора. Если бы вы знали, сколько денег он перевел на швейцарские счета.
– А вам то, что?
– Мне… – он осунулся и будто уменьшился в размере. – Да вы знаете, сколько я горбачусь на Азамат Тахировича?
– Пятнадцать лет.
– Совершенно верно. И что я за это получил?
– Особняк в пригороде Астаны, солидный банковский счет.
– Да… – Есен запнулся, – а может быть я хочу быть вице-президентом, как ваш отец.
– Так вы и так правая рука отца.
– И всего лишь директор департамента, – на его круглом лице читалась неприязнь. – Хочу быть управляющим директором, как минимум.
– И каков ваш план?
Он сразу заулыбался.
– Вот именно об этом я хотел рассказать! Мой человек сейчас направляется в Ботанический сад. Там он должен получить выкуп один миллион вечно зеленных американских долларов.
– И вы меня отпустите? – спросила я с надеждой в голосе.
– Ну что вы душечка, неужели вам не нравится мое общество.
– Ни сколько.
– Зря вы так… а вот я к вам прикипел. После того как я получу выкуп, вам будут отрезать по пальцу, каждых несколько дней. Я буду повышать сумму выкупа.
– Вы не посмеете, – произнесла я побледневшими губами. Во рту пересохло. Липкий страх обволакивал меня со всех сторон. Я будто проваливалась в бездну.
Из транса меня вывел елейный голос зама:
– Прелесть моя, да вы не расстраиваетесь, вам не будет больно. А вот и наш доктор.
В подвал спускал рослый мужчина, со страшным шрамом на все лицо.
– Знакомьтесь это Шрам.
Мужик оскалился, демонстрируя золотые и металлические зубы.
– Двадцать лет лагерей, – буднично продолжал Диас Канатович, – раскрыли настоящий талант в этом человеке. Он может филигранно оскопить или снять кожу с еще живого человека. Афганцы это называют «красный тюльпан», честно на любителя.
А между тем Шрам начал разворачивать инструменты на кособоком журнальном столе.
– Горите в аду, – произнесла я, практически теряя сознание.
– Гульмира, ну зачем нам ссориться. Мы же знаем друг друга всю жизнь. Вы же в детстве были паинькой. Вам сделают укольчик, вы ничего не почувствуете. Раз… и нет у вас мизинца на левой руке. Это же не критично. Вот если бы указательный палец на правой, но я же не изверг.
Шрам медленно вколол укол в пузырёк, набрал его, спустил воздух. Резко схватил мою левую руку и поставил укол.