— Да, конечно, давай, Лен.
Готовлю кушетку, все по процедуре, но никого не везут.
Да что там? Выглядываю в коридор, чтобы увидеть медсестру Лену, а рядом с ней ребенка в капюшоне, точнее, это не ребенок. Просто худая девчонка.
— Ну что там, помощь нужна?
— Да я не знаю, она не говорит ничего.
Стискиваю зубы: беременная школьница, что ли? Какие только к нам не приходят. В коридоре полутьма. Не видно ни черта, хоть глаза выколи.
Подхожу ближе – и сюрприз! Бывают в жизни совпадения – Фенек собственной персоной.
Она в капюшоне, сжалась в три погибели, держится руками за живот.
— Какие люди! Лохов здесь нет, все больные да нищие. Иди работай в другое место.
Она молчит, что так на нее не похоже, а после опускает голову, разворачивается и идет на выход.
— Что это с ней? Я так и не поняла.
— Не обращай внимания. Лен, сделай мне кофе еще.
— Ага, сейчас будет.
Бросаю взгляд в коридор, вижу ее фигурку. Сначала идет быстро, потом медленно, а после просто падает. Резко, быстро, плюхнувшись о стену.
Играет? Да не сыграешь ты так.
— Черт!
Включаю свет, подхожу к ней. Если снова театр, удавлю своими руками.
— Эй! Фенек…
Поворачиваю ее на спину, снимаю капюшон, и внутри все в узел скручивается.
У нее голова разбита, по брови стекает кровь.
— Лена, каталку сюда, быстро!
***
Забираю ее в приемную. Усаживаю на кушетку как куклу, надеваю перчатки.
Она сидит. Молча – кажется, ей плохо.
Достаю из кармана фонарик. Подхожу ближе.
— Смотри за светом.
Обхватываю ее за голову, а она щурится и еще дрожит.
— Убери, яркое!
Выключаю фонарик, беру бинты, антисептик, инструменты.
— Так, держи здесь. Прижми.
Слушается, и я вижу на ее запястье ссадины. На белой коже припухлость – явно от захвата руками.
— Кто тебя так?
— Угадай с трех раз! Дяди-милиционеры.
Стискиваю зубы: я же сам ее отдал им. Сам же. Как я не додумался, черт.
— Они тебя изнасиловали?
Фенек сглатывает, а после коротко качает головой:
— Нет. Так, покидали. Поигрались. Дело хотели повесить, я не дала.
Поджимает губы, а я осторожно волосы ее убираю и расстегиваю кофту, поднимаю футболку, на что Фенек отшатывается и смотрит своими большими кошачьими глазами.
— Ты что? Не трогай!
— Мне надо тебя осмотреть!
— Не надо! Дай какую-нибудь таблетку, и я пошла. Нормально все.
— Фенек, у тебя может быть внутреннее кровотечение, они били тебя в живот?
— Да. Разок один дал, когда укусила его за руку. Отвратный жирдяй! Да ладно, док, все нормально. Я привыкла уже.
— К чему ты привыкла?
— Они меня человеком не считают. И ты тоже. Не смотри так на меня.
— Как так?
— Как мусор.
Затихаю, заклеиваю ее рану, обрабатываю ссадины на плече и запястье.
— Вот, дома будешь наносить. Станет хуже, будет тошнить или кружиться голова — скорую вызывай.
— Они меня уже все знают. Не приедут, но спасибо! Ты такой добрый, я первый раз такого вижу!
— Не тыкай мне.
— Извини-те.
Улыбается. Очаровательно, нежно, так красиво. Почему она этим занимается, почему вообще ведет такую жизнь?
— Сколько тебе лет?
— Двадцать, а тебе?
— Неважно.
— Мне важно. Так сколько?
— Тридцать три.
— Возраст Христа.
— Откуда знаешь?
— Мама в детстве что-то читала. Запомнила.
— А где сейчас родители?
— Померли давно.
— Ясно. Ну все, иди, Фенек.
Она встает, поправляет одежду, а после достает из кармана несколько купюр и кладет мне на кушетку.
— Спасибо, дядя доктор.
— Не за что. Убери деньги. Они не нужны.
— Ты что, святой?
— Нет, я врач. Иди отсюда.
Киваю на дверь, и она уходит. До утра дежурство проходит тихо, но, выйдя в коридор, я снова вижу эту лису, и, кажется, никуда она не уходила.
— Что ты здесь делаешь?
— Отдыхаю.
— Иди отдыхай в другом месте!
— А можно пойти с тобой?
— Куда со мной?
— К тебе домой.
— С ума сошла? Нет, конечно!
— Почему? Я хорошая хозяйка, честно.
Хлопает ресницами, а я на время смотрю. Я спать хочу, я устал, и вообще, мне нужен детокс от больницы.
— Фенек, иди отсюда, пока снова не вызвал ментов.
Пугалка действует, девчонка опускает голову и смывается. Я надеюсь ее больше никогда не увидеть.
***
Я выспался, поел и снова чувствую себя человеком. Включаю телевизор, какой-то боевик, но мне, честно говоря, все равно что. У меня выходной, и я хочу пожить. Один в этой квартире, хотя когда-то здесь жила моя семья. Отец, мать и брат. Это было давно, и по должности мне не положено быть сентиментальным.
Я уже дремлю на диване, когда слышу какой-то звук с улицы. Он повторяется, и я выглядываю во двор, чтобы увидеть там ее. Это Фенек, и она швыряет камушки мне в окно.