— Засунь это себе в нос, Ду-би-ду!
Ладно, почему бы нет? Тристану тоже когда-то было восемь лет, и он помнил, как веселит маленьких мальчиков все, что связано с носом и козявками. Отыскав на ящике два креветочных хвостика, он засунул их себе в ноздри.
Мальчик так смеялся, что в изнеможении свалился со своей коробки.
— Засунь… это… себе в зубы, Бу-ди-ду!
На этот раз в дело пошли две маслинки, и вскоре Тристан обзавелся двумя черными клыками.
— Засунь это…
Все внимание Тристана было сосредоточено на том, чтобы удержать на месте стебли сельдерея и креветочные хвостики. Неудивительно, что он не заметил, как полоска света между дверью и косяком стала шире. Он не заметил и того, как изменилось лицо мальчика.
— Куда это засунуть, Биббиди, боббиди, ду?
Тристан поднял глаза.
3
Айви остолбенела. Она просто дара речи лишилась, увидев Тристана с торчащими из ушей стеблями сельдерея, салатными листьями на голове, чем-то черным в зубах и — ну разве можно поверить, что человек, старше восьми лет способен на такое? — розовыми креветочными хвостиками, выглядывавшими из ноздрей.
Тристан, казалось, был ошеломлен ничуть не меньше, чем она.
— У меня неприятности? — деловито спросил Филипп.
— Кажется, неприятности у меня, — негромко поправил его Тристан.
— Ты должен быть в столовой, за столом вместе со всеми нами, — напомнила Филиппу Айви.
Она взглянула на груды еды, лежавшей на тарелках между едоками, и улыбнулась краешком рта.
— He злись, Айви! Мама сказала, что мы можем пригласить на свадьбу любых друзей, каких захотим.
— А ты ей ответил, что тебе некого приглашать, помнишь? Ты сказал, что в Стоунхилле у тебя нет ни одного друга.
— А теперь есть.
Айви посмотрела на Тристана. Но тот старательно прятал глаза. Казалось, его интересовали только сельдерей, креветки и раздавленные маслины, которые он аккуратно раскладывал перед собой на ящике. Фу какая гадость!
— Мадемуазель!
— Это Ду-би-ду! — вскрикнул Филипп. — Закрой дверь, Айви! Пожалуйста!
Вопреки благоразумию, она послушалась. А что еще ей оставалось делать, если братишка впервые за последние недели выглядел таким довольным? Прислонившись спиной к двери кладовки, Айви посмотрела на приближающегося метрдотеля.
— Какие-то проблемы, мадмуазель?
— Нет.
— Вы tres certaine
— Tres, — ответила Айви и, опершись на предложенную руку мсье Помпиду, отвела его подальше от двери.
— Вас ожидают в зале, — холодно сообщил метрдотель. — Наступает время тостов за новобрачных. Все ждут.
Айви поспешно бросилась в зал. Разумеется, все ее ждали, и она не могла избежать церемонии. Раскрасневшись от спешки, она прошла на свое место.
Грегори со смехом обнял ее и отсалютовал бокалом шампанского.
Один из друзей Эндрю начал произносить тост. Он говорил и говорил, и Айви казалось, что этому не будет конца.
— Ура! Ура! — наконец, хором прокричали гости.
— Ура, сестренка, — воскликнул Грегори, опрокидывая содержимое своего бокала. Допив, он протянул его за добавкой.
Айви пригубила свое шампанское.
— Ура, сестренка, — повторил Грегори, только на этот раз тихо и вкрадчиво, при этом глаза его сверкнули каким-то странным блеском. Он звонко чокнулся с Айви и осушил второй бокал.
А потом он прижал девушку к себе так крепко, что она чуть не задохнулась, и впился поцелуем в ее губы.
Айви сидела за фортепиано, рассеянно глядя на ноты, открытые пять минут назад. Она на мгновение прижала пальцы к губам, потом уронила руку на пожелтевшие клавиши и пробежалась по ним, извлекая волны нестройной мелодии. Потом провела по губам языком. Разумеется, они вовсе не распухли и не посинели, это ей только казалось.
И все-таки Айви была очень рада, что уговорила маму позволить им с Филиппом остаться в старой квартире до окончания медового месяца. Целых шесть дней в огромном доме на горе наедине с Грегори — нет, этого бы она точно не выдержала. Особенно, когда Филипп ведет себя, как несносный поросенок.
Филипп, который в их тесной Норуолкской квартирке занавешивал свою кровать старыми портьерами, чтобы отгородиться от «девчонок», последние две недели требовал, чтобы Айви разрешала ему спать у себя в комнате. В ночь перед свадьбой Айви позволила ему принести спальный мешок в ее спальню. Проснувшись среди ночи, она обнаружила, что Филипп и кошка Элла спят на ней сверху. Наверное, после утомительного сегодняшнего дня ей придется разрешить братишке снова спать в ее комнате.