Поскольку мама и Эндрю о чем-то беседовали в кабинете, осмотр нижнего этажа пришлось прервать в галерее перед тремя портретами. На первом был изображен Адам Бэйнс, некогда очень выгодно вложивший свой капитал в рудники и прииски. Художник изобразил его в военной форме времен Первой мировой войны, с мужественным лицом и суровым взглядом. Далее следовали Энди Бэйнс в судейском облачении и сам Эндрю, одетый в цветную мантию академика. Рядом на стене зияло пустое пространство.
— Попробуйте угадать, чей портрет должен висеть здесь, — сухо заметил Грегори, кивая на стену. При этом он улыбнулся, но улыбка у него получилась мрачной, а в глазах под полуприкрытыми веками мелькнул какой-то затравленный взгляд. Айви вдруг стало его жалко. Грегори был единственным сыном Эндрю и, должно быть, находился под постоянным грузом ответственности.
— Твой, — мягко ответила она.
Грегори посмотрел ей в глаза и расхохотался, но в его смехе Айви послышалась горечь.
— Идем наверх, — скомандовал он, подавая ей руку, чтобы проводить по задней лестнице в свою комнату. Филипп молча плелся за ними следом.
Комната Грегори оказалась размером с футбольное поле, и с комнатами других мальчиков его возраста ее роднили только разбросанные по полу археологические слои одежды, белья и носок. Все остальное говорило о больших деньгах и хорошем вкусе — темные кожаные кресла, стеклянные столики, рабочий стол, компьютер и огромный домашний кинотеатр. На стенах висели музейные эстампы с изображением ярких геометрических фигур. В центре комнаты возвышалась огромная кровать с водяным матрасом.
— Попробуй, какая классная, — предложил Грегори.
Айви наклонилась и осторожно покачала матрас ладонью.
— Чего ты боишься? — со смехом спросил Грегори. — Давай, Фил, покажи своей сестре, как надо! Забирайся на нее и как следует попрыгай!
Филиппа никто и никогда не называл Филом, но откуда Грегори мог об этом знать?
— Не хочу, — буркнул Филипп.
— Нет, хочешь! — Грегори улыбался, но в голосе его слышалась угроза.
— Нет, — ответил Филипп.
— Это же так весело! — Грегори схватил Филиппа за плечи и силой потащил к кровати.
Мальчик сначала упирался, а потом запнулся и упал на кровать, но тут же быстро соскочил на пол.
— Мне ни капельки не нравится! — завопил он.
Грегори сжал губы. Увидев это, Айви присела на краешек постели.
— Это, правда, весело, — сказала она, осторожно попрыгав на матрасе. — Попробуй со мной вместе, Филипп. — Но ее брат поспешно попятился в коридор.
— Приляг, Айви, — предложил Грегори, ласково понизив голос.
Когда Айви легла, он растянулся на постели рядом с ней.
— Нам нужно распаковывать вещи, — воскликнула Айви, поспешно садясь.
Пройдя низким коридором над галереей, они попали в ту часть дома, где находились спальни Айви и Филиппа.
Как только Айви открыла дверь в свою комнату, Филипп тут же бросился к Элле, вальяжно развалившейся на кровати.
«О, нет!» — молча простонала Айви, обводя глазами чудовищно обставленную и декорированную спальню. С тех пор, как мама с улыбкой сказала, что ее ожидает огромный сюрприз, она ожидала самого худшего. К сожалению, ее надежды полностью оправдались. Здесь были сплошные кружева и белое дерево с золотом, а венчала ансамбль огромная кровать под пышным балдахином.
— Комната принцессы, — пробормотала Айви.
Грегори усмехнулся.
— Ну что ж, по крайней мере, Элла чувствует здесь себя, как дома. Она всегда считала себя настоящей королевой. Ты любишь кошек, Грегори?
— Конечно, — ответил он, присаживаясь на кровать возле Эллы. Кошка решительно встала и перешла на другой конец постели.
Грегори раздраженно закусил губу.
— Настоящая королева, — поспешила разрядить обстановку Айви. — Спасибо за экскурсию, Грегори. А теперь мне нужно заняться вещами.
Но Грегори только поудобнее растянулся на ее кровати.
— Когда я был маленьким, это была моя комната.
— Вот как?
Вытащив из мешка первую охапку одежды, Айви распахнула дверь, которую приняла за дверь гардеробной. К своему изумлению, она увидела еще один ряд ступеней.
— Это была моя потайная лестница, — сообщил Грегори.
Айви с любопытством заглянула в темноту.