Анечка Лукашова была дочерью земского врача, окончила курсы медицинских сестер и помогала отцу в его практике. Кроме того, ухаживала за больными в городской благотворительной больнице для неимущих. Ей было 27 лет, но выглядела она совсем молоденькой, годков на девятнадцать. Вот это сочетание юной чистоты и свежести и при этом уже взрослого разума, понимающего жизнь и умеющего ее анализировать, делали девушку особенно интересной. Кто в кого влюбился первым, так и осталось невыясненным. Когда Василий и Анна познакомились, то уже были наслышаны друг о друге.
Через несколько лет именно от жены Василий Николаевич впервые услыхал новость: совсем рядом с городом запущенную прежними владельцами усадьбу Мелихово купил Антон Павлович Чехов. Лобанов очень любил рассказы этого молодого, но уже хорошо известного писателя. «Унтер Пришибеев», «Враги», «Каштанка» – в этих рассказах была и его жизнь, и его судьба. А совсем недавно он прочел только опубликованные в этом году в журналах «Попрыгунью» и «Палату № 6» и как раз говорил жене: «У этого писателя – великий талант. Он еще поразит нас будущими шедеврами».
Вскоре в Серпуховской земской управе они с Антоном Павловичем познакомились и сразу понравились друг другу. Чехов был лет на пять моложе Лобанова, но это никак не сказывалось на их дружбе. Они были даже внешне похожи: высокие, густоволосые, с мягкими чертами и проницательными глазами. Обоих беспокоили вопросы народного образования, и вместе они добивались от властей открытия новых сельских школ.
В общем, жил Василий Лобанов в Серпухове интересно, любимая жена была во всем ему другом. А вот детей у них не было и, как предсказала медицинская наука, быть не могло. Да, вокруг Лобановых роилось много чужих детей, которых они учили, лечили, которых искренне любили. Но от этого желание иметь своего ребенка не становилось меньше. Не раз они думали и говорили о том, чтоб усыновить сироту. Однако что-то постоянно этому мешало. Когда Василию было сорок лет, а Анне тридцать пять, пришло сомнение: не поздновато ли браться за воспитание ребенка, хватит ли отпущенного жизнью времени, чтоб поставить его на ноги… Как раз именно тогда на парадной двери их дома зазвонил колокольчик. Василий, вышедший на крыльцо следом за Анной, увидел такую картину. Жена растерянно держит на вытянутых руках крохотный сверток, а стоящая напротив женщина, уже пятясь к ступенькам, торопливо приговаривает:
– Вы не сомневайтесь, она сиротка, совсем сиротка. Вчера родилась, отца и не было, а мамаша сразу преставилась… Мне наказали в приют отнести, а я вот вам… Слыхала, что детей у вас нет, а хотите. Не сомневайтесь, она сирота, хорошенькая девочка, жалко в приют. У хороших людей вырастет, вот и божеское дело будет…
Бочком, бочком она уже спустилась по ступенькам и быстро пошла, почти побежала по улице, успев несколько раз оглянуться, прежде чем скрыться за углом.
Жена была совершенно ошеломлена, но Василий почти сразу взял себя в руки, молча слушал и пристально разглядывал женщину. И за эти две-три минуты разглядел ее очень хорошо.
Анна, растерянная, повернулась к мужу, неуверенно держа младенца. Василий осторожно отогнул уголок пеленки. Открытые глаза крохотной девочки смотрели прямо на него. Поразительно, но у нее уже были густые темные ресницы, и оттого глаза казались глубокими, прозрачными. Четкие, как нарисованные губки беззвучно шевелились… Нежная боль сжала сердце Василия Лобанова.
– Что же делать, Вася?
Анна еще спрашивала его, но уже непроизвольно согнула руки и прижала малышку к себе.
– Да, Анечка, – ответил он. – От таких подарков судьбы не отказываются.
14
Лобановы подали заявление в полицейскую управу, указав, что неизвестная особа подбросила им младенца, якобы круглую сироту. Они сделали заявление о том, что хотят удочерить ребенка, если выяснится, что на него не объявлен розыск. Василий Николаевич внимательно осмотрел вещи подкидыша. Но это были самые простые пеленки, без каких-либо меток и отличий. Девочка же казалась новоявленным родителям чудесной. И на ней-то отличие как раз было. На гладком и чистом тельце, на левом плече, ближе к лопатке, четко вырисовывалось родимое пятно: словно треугольник, но углы закругленные.