– А еще и чувство юмора, – добавил Бородин.
– Нет, Викентий, ты слушай дальше! Потом, после полдника, они пошли гулять в сад. Мальчики с гувернанткой впереди, а молодой Коробов шел сначала рядом с матерью, сзади. Потом нагнал их, пошел рядом с мадемуазель, стал ей что-то говорить и взял за руку. Саша изо всех сил старался не прислушиваться к его словам. Но когда девушка ему ответила, это он слышал – к большой своей радости.
– Что же она такое сказала?
– Знаешь, – улыбнулась Люся, – мне и самой понравилось. Если Саша все правильно расслышал, то выходит так… Она руку не отняла, но очень спокойно ответила: «У вас мягкая и влажная рука. Наверное, характер капризный, изменчивый». Он, наверное, сжал ее руку, и очень сильно. Сказал: «А если так? Я ведь этой рукой норовистых кобыл обуздываю!» Она сильно побледнела: «Думаю, вы преувеличиваете. Вряд ли таких уж и норовистых…» Тогда он отпустил ее руку и быстро вернулся к матери. А Саша видел, как девушка незаметно потрясла рукой и подула на нее – наверное, ей было больно.
– Вот тебе и «мадемуазель Элен», Аленка! Я уже говорил: сразу она мне понравилась. Не простая девушка, ох не простая…
В беседку вошел Максим. Он принес горячий самовар, а остывший хотел унести. Но Людмила остановила его:
– Оставь, Максим, садись с нами почаевничай.
– Садись, Максим, – попросил и Вадим Илларионович. – Ты давно не составлял нам компании.
Максим кивнул и присел на свободный плетеный стул, налил себе чаю. Викентий Павлович последовал его примеру и, опорожнив очередную чашку, сказал, откинувшись в кресле:
– Дорогие мои местные жители, помогите мне в одном вопросе. Сегодня я узнал, что есть в здешних краях одна достопримечательность. Ее знают якобы все. Это колдунья по имени Сычиха. Знаете?
– Еще бы, – сразу ответил Максим. – Кто же не знает Сычиху с хутора Дурдово!
– Этот хутор еще «хутором колдунов» люди называют, – подхватил Вадим Илларионович. – Верно, достопримечательность наша. И, хочешь верь, хочешь не верь, Викентий, а женщина эта и в самом деле колдунья. Ведь она и все те хуторяне оказались здесь не случайно.
– Чувствую я, здесь имеется своя легенда?
– Истинная история, но очень похожая на легенду, – согласился Бородин. – Хочешь услышать?
– Обязательно!
– Расскажу с удовольствием. Я в свое время интересовался, в архивах копался, выписки делал… Больше трехсот лет назад в Москве, среди знатных боярских фамилий, получила распространение друидическая религия кельтов. Время было, с одной стороны, суровое, с другой – дикое. При царе Иване Грозном жестоко расправлялись с колдунами, ведьмами, но и фанатичная вера соседствовала с фанатичным суеверием. Демоны, обуревающие самого царя, то безжалостно изгонялись, то брали над ним верх. Вот тогда-то один из бояр, по фамилии Сураев, женился на знатной француженке родом из Бретани, она оказалась друидкой. Их сын, Антоний, с молоком матери впитал друидизм и уже в молодые годы стал жрецом и собрал вокруг себя учеников и соратников… Вроде бы, побывал и в Индии, кое-что в свои верования привнес и оттуда. Но в главном остался друидом. В друидической религии много интересного. Друиды, как никто, способны проникать в природу вещей, отождествлять себя с растениями, животными. Сами оборачиваются животными, могут становиться невидимыми, управляют стихиями – громом, молнией, ветрами… Я, дорогие мои, вместе с вами могу над этим скептически поулыбаться, я ведь человек образованный, и медик к тому же. Если говорю так, то не потому, что верю во все, а передаю то, что о друидах говорили. Но, должен вам заметить, не от всего следует отмахиваться. Есть, есть в этом нечто… впрочем, я продолжаю.
Друидическая религия довольна жестока. В ней практиковались человеческие жертвы богам. А еще в друизме сильно развито стремление к власти. К счастью друидов, шло уже правление Федора Иоанновича, а при нем таких жестоких репрессий, как при его батюшке, уже не проводилось. Всех московских друидов – а их оказалось шесть или семь семей – выслали сюда, на поселение в село Починки. Здесь, в округе, было расположено несколько больших государевых сел, где селились вышедшие в отставку мелкие служилые люди. Они никогда не были крепостными. Вот к ним и приписали высланных опальных бояр. Их хоть и лишили боярского звания, но все же – роды знатные, в крепостные их не отправили. Однако они не захотели жить вместе с «мужиками», в самом селе. Поселились все вместе отдельно, немного дальше, образовав хутор.
– Скажи, Вадим, потом эти служилые люди стали однодворцами?