– Интересно было бы взглянуть, – сказала тогда она, Тамила. Но князь Роман твердо и непреклонно возразил:
– Ни в коем случае! Пусть остается все как есть!
Это произошло семнадцать лет назад. А вспомнила Коробова то происшествие сейчас. И ниточка – призрак – подземный ход – потянулась не только в воспоминаниях, но и в планах будущих действий, пока еще смутных, без подробностей… Вот почему она не призналась, что знает легенду. Нет, не от нее мальчик должен услышать рассказ о привидении. Пусть там, в «Замке», узнает от кого-нибудь из слуг. Она же не должна якобы ничего знать. Так надо…
Так надо, чтобы потом даже тени намека на ее участие не возникло, когда мальчик исчезнет. А он должен исчезнуть, непременно должен! Иначе зачем нужна была провидению гибель его родителей? И зачем же она, семнадцать лет назад, столько усилий приложила к тому, чтоб исчезла девочка?
…Первая беременность и радовала, и пугала княгиню Елену. Когда, на более поздних сроках, у нее начались осложнения со здоровьем и врачи посоветовали ей уединение в загородном имении, она просто умоляла Тамилу поехать с ней. С одной стороны, Коробова гордилась тем, что за короткий срок так сильно сумела привязать к себе Елену. Но и немного злилась, поскольку не была вольна в своих действиях: таким родственникам, как князья Берестовы, не отказывают! Коробовы от них сильно зависели: престижная служба Георгия, продвижение вверх, связи, знакомства… Берестовы были готовы для них на многое, но именно это все больше и больше раздражало Тамилу.
Когда она вышла замуж за Георгия и обнаружила, что они – единственные родственники знатного и невероятно богатого князя Романа Берестова, ее сразу же стали одолевать разные фантазии. Мечталось: вот бы Роман никогда не женился, остался бы холостым! И прожил бы совсем немного!.. Но молодой князь был на редкость здоров и бодр. Что ж, думала Тамила, он ведь рисковый человек: скачки, морские путешествия, поездки в горы – можно и погибнуть… Но князь Роман ни разу не был даже травмирован. А потом влюбился и женился.
Когда он обручился, Тамила сразу постаралась сблизиться с его невестой, а после свадьбы стала лучшей подругой Елены. Берестовы ожидали ребенка. Казалось, надеждам Тамилы окончательно положен конец. Она и сама это понимала, но была над собой не властна. Все думала: беременные женщины часто недонашивают детей, а то и сами умирают! Она-то своего сына родила благополучно, но Елена – такая хрупкая, болезненная. А вдруг!..
Но в имении, в «Замке», княгине стало гораздо лучше, она окрепла, успокоилась. И была так благодарна своей любимой подруге Тамилочке, которая всегда внимательна, нежна! А Коробова с каждым днем понимала все яснее: надежды на княжеский титул и богатство для ее сына исчезают, тают, как дым. Ее душу и мысли пропитывала горчайшая желчь, но об этом, кроме нее, знала лишь горничная Зинаида.
Мать Зинаиды служила еще матери Тамилы. И молоденькая горничная стала прислуживать десятилетней Тамиле, за годы превратилась в верную и преданную тень своей хозяйки. Только она и знала истинные мысли и желания сначала Тамилы Сураевой, а потом Тамилы Коробовой. Именно ей, Зинаиде, Тамила сказала как-то раз, полушутя, полусерьезно: «Говорят, здесь есть какая-то колдунья? Вот бы найти ее да попросить наслать порчу на княгиню!» Но решиться на подобное тогда не смогла, может быть – не слишком верила в колдовские чары.
Княгиня Елена рожала в один из сентябрьских дней. Первые дни сентября стояли такие теплые, солнечные, но в то утро вдруг задул холодный, порывистый ветер, небо затянули тучи, стал накрапывать дождь. В комнате роженицы были только доктор и две служанки. Одна часто выбегала то за водой, то за полотенцами, и от нее все знали: княгиня рожает тяжело! И вновь Коробова неотступно думала: «Почему бы ей не умереть! Сколько женщин умирают родами!.. И ей, и младенцу!..» Ветер бил в стекла сильными порывами дождя вперемешку с градом, и Тамиле казалось – это хорошее предзнаменование! Хорошее для нее… Но вот выглянул из комнаты доктор – измученный, утомленный, но улыбающийся. Позвал князя Романа. А Тамила обессиленно опустилась в кресло, уронив руки. Только теперь она поняла, в каком напряжении была все это время! Напряжение ушло, а вместе с ним ушла и надежда – в очередной раз…
Только через три часа всем домашним позволили увидеть княгиню и новорожденную девочку. Малышка лежала запеленатая в кроватке рядом с постелью матери. Личико было обыкновенным, младенческим, но глаза ребенка Коробову поразили. Они были не бесцветными и бессмысленными, а прозрачно-хрустальными, в обрамлении густых темных ресниц. Девочка переводила взгляд с одного человека на другого, словно все понимала…