– Давно она существует? – поинтересовался Петрусенко.
– Сколько себя помню, – пожал плечами архивариус. – Но если надо – уточню.
– Это не обязательно. Скажите мне только еще: фабричной больнице много лет?
– Нет. После памятных бунтов, в девятьсот седьмом году ее открыли для работников.
– В таком случае, – улыбнулся Викентий Павлович, – остановимся на городской больнице. Можно ли взглянуть на документы семнадцатилетней давности.
Для себя Викентий Павлович выстроил гипотетическую версию. Если подмена ребенка в самом деле была, то откуда появился мертвый младенец? Конечно, могла быть совершенная случайность: например, своя работница нагуляла, родила мертвого, ей хорошо заплатили за молчание… Но, во-первых, необходимо невероятное везение, чтоб все так совпало. Во-вторых, чревато разглашением тайны, вероятностью шантажа в будущем… Еще более невероятно, что ребенка родила именно в этот день какая-нибудь бродяжка, оказавшаяся именно в окрестностях «Замка»! Нет, проще представить другое: ребенка на подмену искали и нашли. И логичнее всего искать было в больнице для бедных. В то время она была в городе одна.
И Петрусенко очень быстро нашел то, что искал. Это оказалось нетрудно, ведь нужные дни он знал – те, когда родилась и умерла княжна Берестова. В городской больнице для бедных как раз тогда случился очень подходящий смертный случай: новорожденная девочка, чей отец был неизвестен, а мать – «безымянная нищенка из богадельни шестнадцати-семнадцати лет…» Викентий Павлович просмотрел списки сотрудников больницы того времени и узнал, кто именно занимался погребением скончавшихся в больнице людей. Хоронили их за мизерные средства городских властей. Но чтобы закопать в землю умершего новорожденного младенца, не нужно было даже этого. Их самолично отвозила на кладбище медицинская сестра Кочина Варвара Акимовна. Она была и поныне жива, хотя уже в больнице не работала. Адрес в документах имелся…
– Это на другом конце города, – сказал Викентию Павловичу околоточный. – Сейчас возьмем служебные дрожки и поедем.
По дороге Петрусенко спросил его:
– Что известно в управе о хуторе Дурдово близ Починок? О его последней обитательнице?
– Живет там одна старушка, травы собирает, людей лечит. Образованная, скажу вам, женщина! Наш начальник сказывал: из старинного рода происходит.
– А я вот слышал, что чуть ли не колдунья она?
– Люди наговорят! – Околоточный отмахнулся, как от ерунды. – Живет одна на уединенном хуторе, вот у простых людей и начинает работать воображение. Колдунья, ведьма! Не в Средние века живем!
– Но ведь согласитесь, это и впрямь странно: старая женщина, одна, вдали от людей…
Околоточный примирительно пожал плечами:
– Может, и странно. Но старики – они часто странные. Я думаю, привыкла просто она, не хочет изменений, суеты… Во всяком случае, по нашей части на Сычеву никаких нареканий нет.
– Сычева? – переспросил Петрусенко. – А как по имени-отчеству, знаете?
– Знаю. Евстафия Исидоровна она… А вот, кажется, мы и подъезжаем. Это где-то здесь.
Они ехали по живописной зеленой улице. С одной ее стороны – стены кремля и посада, с другой – прижимаясь к склонам Воскресенской горы, тянулись деревянные дома, одно– и двухэтажные, с резными наличниками, козырьками, столбиками крыльца.
– Красивая улица! – воскликнул Петрусенко.
– Здесь живут в основном мещане, – ответил околоточный. – Учителя, раклисты с фабрики, конторщики. Вот и дом Кочиной.
Одноэтажный добротный дом окружал невысокий палисад, ставни на окнах распахнуты, значит, хозяйка, должно быть, дома. Долго лаяла собака, пока на крыльцо не вышла пожилая, лет шестидесяти пяти, женщина. Углядела форменную фуражку околоточного и поспешила к воротам. Это оказалась сама Варвара Акимовна. Вслед за ней Викентий Павлович прошел в комнаты, а его сопровождающий остался курить на крыльце. Но прежде он сказал женщине:
– Господин Петрусенко – следователь из самой столицы! Серьезное дело разбирает, отвечать ему надо все, без утайки!
Бывшая медицинская сестра не была особенно напугана, смотрела на Викентия Павловича настороженно и удивленно.
– Я удивлю вас еще больше, – ответил на ее безмолвный вопрос Викентий Павлович. – Меня интересует одно происшествие. Случилось оно в вашей больнице, семнадцать лет назад.
– Да разве ж вспомнить такую давность! – Женщина покачала головой. – Тут на кухню выйдешь и думаешь: а зачем это я сюда пришла? А вы – семнадцать лет назад… А что ж за происшествие такое? И почему ко мне пришли?