Вот и пришлось мне лавировать за ней по этому симметричному лабиринту: она - в гостиную, я - за ней, она - на кухню, я - в спальню, благо оттуда вся кухня просматривается. Уж лучше бы она телевизор села смотреть; она - на диван, я - рядом в кресле пристроился, и можно пару часов передохнуть. И когда она уже угомонится?
Устав бродить по квартире, она подошла к компьютеру (кстати, вот чего он в спальне стоит?) и задумчиво уставилась на него. У меня все внутри похолодело. Господи, только не играть, только не играть! Я же тогда ее до утра за уши отсюда не оттащу! Фу, пронесло. Она зашла в Интернет - ага, погоду на завтра смотрит. Ну, похоже, все, явно дело ко сну. Я осторожно глянул на экран поверх ее плеча. О, еще лучше, завтра начинается потепление, похоже, зиме - которую она терпеть не может - пришел-таки конец. Это просто не может не улучшить ей настроение - значит, заснет скорее, ворочаться от всяких треволнений меньше будет.
Выключив компьютер, она отвернулась от него, и я с ужасом увидел у нее на лице оживленное, почти вдохновенное выражение. По-моему, я что-то пропустил. Теплу она радуется - это понятно; но ведь это будет завтра, откуда сегодня-то такое воодушевление?
Чтобы ответить на мой безмолвный вопрос, ей понадобилось не более десяти секунд. Бодрым, решительным шагом - словно видя перед собой цель жизни - она направилась к платяному шкафу. Нет. Нет-нет-нет-нет! Катастрофа. Стихийное бедствие. Неуправляемая сила природы. Теперь, пока все не перемеряет, не успокоится. И вещей-то у нее немного, но когда она начинает примерять одно с другим, потом с третьим, потом третье - с пятым... Кто сказал, что комбинаторику изобрел Лейбниц? Он ей просто название дал. Женщины ею с незапамятных времен пользовались, не утруждаясь терминами и правилами: кто бы еще умудрился на трех составляющих - картошка, соль, растительное масло - составить книгу под названием «О вкусной и здоровой пище в период экономического кризиса»? Так, теперь можно некоторое время не беспокоиться о том, что она может на меня наткнуться. Теперь можно сесть здесь, возле компьютера, и слиться с интерьером. Да и это - не обязательно; засветись я сейчас, как новогодняя елка, она меня все равно не заметит.
Перед зеркалом она крутилась примерно час. Выбрав, наконец, что ей завтра надевать, она закрыла шкаф и пошла на кухню. Так, похоже, разгулявшаяся стихия успокаивается. Сейчас чайку попьет и спать... Подождите-ка, а что у нее в руках-то было? Плащ?!
На кухне что-то загремело. В мгновенье ока я пронесся по спальне и коридорчику (благо, пару шагов всего-то) и замер на входе в кухню.
Гладильная доска. Плащ на ней. В руках - утюг, словно лом стенобитный. На лице - выражение, с которым берут занятую неприятелем крепость одной молниеносной атакой.
Молниеносная атака растянулась еще на час. Ну если не сдается эта крепость, чего головой-то - раз за разом - в стены биться? Отступи, перемени тактику, зайди с тыла, подкоп, что ли, пророй... Возьми не числом, а умением. Нет, пыхтит над этой чертовой тряпкой - пар уже из ушей идет, что у твоего утюга - да еще и бормочет что-то о диких животных ... себя, что ли, царицей саванны вообразила? Так, пора принимать меры, иначе завтра она целый день в истерике будет биться, а мне ее успокаивай.
Как же мне ее убедить-то? Проспит завтра? Так она и сама это уже знает, вон чертыхается вполголоса. На работу опоздает? Тоже не в первый раз - соврет что-нибудь: ключ в замке застрял, или кран в кухне сорвало. Без завтрака останется? Да она и так ест, как цыпленок; желудок, наверно, уже в кулачок стянулся - до обеда и не заметит, что пустой. Что голова будет болеть? Что бледная будет от недосыпа? Нет, таблетки от головной боли у нее всегда под рукой.
Насколько мне было бы проще, если бы я мог читать мысли у нее в голове и периодически вкладывать туда свои. Жили бы мы с ней душа в душу - в полной любви и взаимопонимании. Но нет, извольте догадываться, о чем она думает, по выражению лица и влиять на нее незаметно, исподволь, волнами подкатывая к ее сознанию правильные мысли - так, чтобы она их за свои приняла. Да еще и запасные варианты продумывать - вдруг выражение ее лица разгадал неправильно.
Стоп. Что это там за идея про бледный вид промелькнула? Вот это, пожалуй, перспективно. Скажи ей, что завтра она от перенапряжения в больницу попадет - и ухом не поведет; но внешность - это совсем другое дело. Сосредоточившись, я принялся мысленно рисовать два образа, пристально глядя на нее и подталкивая эти образы к ее сознанию. С одним не было никаких проблем: я просто представил себе ее лицо таким, каким она видит его утром в зеркале, когда считает, что процесс нанесения боевой раскраски успешно завершен. Со вторым ... я, пожалуй, слегка перестарался. Припухшие веки, мешки под глазами, да и сами глаза - красные, землистый цвет лица, щеки обвисли, волосы тусклые висят лохмами... Ничего-ничего, быстрее подействует. К каждому образу я прикрепил коротенькую мысль: к первому - «Восемь часов сна», ко второму - «Меньше семи часов сна».