Она замерла, нахмурившись. Поморгала. Встряхнула головой. Критично глянула на плащ. Махнула рукой. Отключила утюг. Убрала гладильную доску. Метнулась в спальню. Метнулась в ванную. Назад в спальню. Уф, угомонилась, наконец.
Глава 2.1
Теперь у меня есть семь часов (почти), чтобы восстановить силы. Не могу сказать, чтобы отдохнуть - даже в это время тишины и спокойствия мысли в голове крутятся, как заведенные. Вспоминается весь прошедший день, все его наиболее яркие моменты, думается о том, что я сделал не так, и как избежать подобных ошибок в будущем (как будто она не придумает что-то новенькое!) - просто думается, думается, думается... О том, например, почему мне достался такой подарок, как Татьяна. Почему другим удается жить рядом с людьми, которые в состоянии мыслить здраво и самим о себе заботиться в мелочах повседневной жизни? И сколько мне еще с ней биться, пока она станет вот таким здравомыслящим человеком? И смогу ли я хоть когда-то не думать о том, что живу на пороховой бочке - не отрывая глаз от запального шнура, который вспыхивает, когда ему заблагорассудится, и всякий раз мне нужно хоть наизнанку вывернуться, но потушить его... Скучать мне, конечно, не приходится, да и опыта такая сумасшедшая жизнь дает намного больше, но как же иногда хочется, чтобы вспышки эти не такими спонтанными были, чтобы не нужно мне было жить в постоянной боевой готовности, чтобы оставалось время вокруг себя оглянуться, пейзажем полюбоваться, о вечном подумать...
О, будильник прозвонил. Естественно, никакой реакции. Как и следовало ожидать. Ладно, у него есть еще две попытки. После второй подключусь и я. Так, второй звонок. Ноль внимания. Ладно. Нужно подготовить почву для третьего.
Я принялся чуть подергивать за ее подушку. Так ее, конечно, не разбудишь, но чувство дискомфорта возникнуть должно. А тут и третий звонок будильника подоспеет. Вот он, подоспел - безрезультатно. Хмурится, губами жует, желваками играет - но спит. Мысли ей сейчас внушать бесполезно - за сны примет. Потрясти ее я не решался - еще инфаркт от испуга приключится. То же самое, если прикрикнуть - заикой сделается. Одеяло с нее осторожно стащить - так холодно еще, простудится. А если на нее подуть? Ну, конечно, решит, что во сне на пляже нежится, под ветерком-то с моря. А если в ухо? Ветер в ухо - это неприятно. Ладно, попробуем.
Она хрюкнула, заворочалась, пару раз тряхнула головой и раздраженно пробормотала: «Да встаю-встаю» - слава Богу! - и снова замерла. Ну, все. За три года что я только не перепробовал, все - бесполезно. И мысли разумные навевал, и ужасы всякие нашептывал, и волосы шевелил, один раз даже водой чуть-чуть побрызгал - и все равно всякий раз приходилось ждать, пока она сама проснется. А сегодня и подавно - сознание ее еще с вечера утвердилось на семи часах здорового сна. Я знал, что теперь произойдет - но знал также, и что мне делать. Я осторожно выбрался на кухню и принялся ждать неизбежного.
Через полчаса тишина в квартире взорвалась бешеной активностью. Охнула Татьяна. Затем охнула кровать. Стукнули о пол босые ноги и тут же затопали в сторону ванной. Понятно, тапочки нам надевать некогда, мы морозов не боимся. В ванной зашумела вода. Сейчас мне за ней следом ходить незачем, да и не безопасно это. С тем, как она будет сейчас метаться по квартире - снесет на полном ходу и не заметит. Лучше я здесь посижу, в укромном месте между холодильником и диванчиком, здесь она на меня точно не наткнется. Посижу и подожду того момента, когда мне уж точно вмешаться придется. И момент этот наступит скоро - по опыту знаю.
В ванной раздался глухой стук (дважды), и спустя мгновенье оттуда до меня донесся бессловесный отчаянный вопль. Шум воды стих. Рывком распахнулась дверь. Торопливый топот ног в спальню. Что-то зашуршало. Опять зашуршало. По-моему, подпрыгнула два раза, наверное, джинсы надевает. Треск «молнии». Опять топот ног. Влетела в кухню. Осматривается вокруг дикими глазами. О, вот он - мой момент.