Она уже, конечно, причислила себя к лику мучениц международного бизнеса. Вон сидит - надулась, как мышь на крупу. С Галей уже, естественно, договорилась, всю текучку на нее перебросила, а подготовкой документов для встречи заниматься нам ох как не хочется. Судя по ее лицу, ей сейчас хочется заснуть и проснуться ровно через неделю, чтобы Франсуа просто ручкой перед самолетом помахать. Так, это нужно поломать. Если она сейчас делом не займется, то нервный срыв ей обеспечен до его приезда. Главное - начать, главное - начать, Татьяна... Затем подключится упорство. Жить по расписанию она, конечно, не умеет; поэтому ей труднее всего между большими делами. Начало таких дел ей лучше не планировать - обязательно все переменится. Если окна решит в субботу помыть - в субботу будет дождь. Если в парикмахерскую решит в среду пойти - все кресла будут заняты. Если поход в банк на пятницу запланирует, чтобы кредитку перевыпустить - там сбой в компьютерной программе обязательно будет. Ей на все время нужно - чтобы созреть, прийти в нужное настроение: вот прямо сейчас - или никогда. И тогда у нее все получается, любое дело словно само с места сдвигается. Но если уж она начала что-то - дальше за нее можно не беспокоиться: обязательно закончит, не выдохнется, не бросит на полдороге, не отложит. В этом отношении она - словно бульдог: если уж вцепилась во что-то зубами, то не успокоится, пока не дожует.
Так и есть, с работы ушла, когда все первичные материалы на завтра подготовила. На полтора часа позже всех. Точно бульдог. Или тетерев. Когда она вот так работает, ничего вокруг себя не слышит и не видит. Клацает, клацает, клацает, мышью по столу возит - и вдруг замерла. На экран нахмурилась, губы поджала, потом покачала головой, хмыкнула, губами пожевала, за нос себя подергала, и опять что-то клацает.
Так, судя по ее лицу, последнюю страницу распечатывает. Сложила их все в стопку, вздохнула, оглянулась по сторонам... Охнула, взгляд на часы - и завертелась в вихре движений. Одной рукой технику выключает, другой - сумку схватила, расческу там, наверно, нашаривает. Все - домой.
Выйдя вслед за ней из офиса, я предвкушал поездку домой. Маршрутки опять уже полупустые - можно будет за ней просто понаблюдать. Посмотреть, как ныряет она в свой мир, ускользая от неприятностей, как светлеет ее лицо...
Видно, новости о Франсуа оказались слишком неприятными, что-то не светлеет у нее лицо. Никак не сойдет с него усталость. И глаза что-то вдаль не смотрят, то и дело опускает она их на мальчишку, перед ней сидящего. Ах, вот оно что! Да ты же только что целый день сидела! Сиденье в этой маршрутке, что ли, мягче? Или дело в принципе - мальчик тетеньке место не уступил? А может, просто за окном - темно, и смотреть там не на что, и, опуская глаза, она думает о чем-то совершенно другом? Ладно, сейчас проверим.
Я рывком открыл люк в крыше маршрутки. Мальчишка возле нее автоматически вскинул голову.
- Девушка, присаживайтесь, пожалуйста, мне скоро выходить.
Похоже, я ошибся. Вон на лице уже возмущенное негодование кипит, вежливой улыбкой чуть прикрытое. И чего она возмущается-то? В век поголовного равноправия мальчик вспомнил, что он - мужчина, что ему положено быть сильным и выносливым, так порадуйся за него, дай ему возможность почувствовать себя джентльменом. Нет, сейчас отнекиваться начнет.
- Да нет, спасибо.
- Садитесь-садитесь, уступить место такой красивой девушке - одно удовольствие.
На какое-то мгновенье она растерялась. Затем черты ее лица начали укладываться в противотанкового «ежа». Отношение этих женщин к комплиментам у меня вообще в голове не укладывается. Ведь нравится же им, когда ими восхищаются: чуть ли не четверть отведенного им в жизни времени тратят они на одежду, макияж, маникюр, парикмахерскую, кремы всякие с духами; утром из дому не выйдут, пока отражение в зеркале не доведут до полного совершенства. К чему столько усилий, если - стоит кому-то вслух оценить их плоды - из всех частей тела иголки на полметра во все стороны выскакивают? Ведь до чего уже дошло: утром, перед зеркалом сами себя уговаривают: «Я - самая обаятельная и привлекательная», но если такое мужчина скажет - в пяти словах семь смертных грехов услышат. Когда на работе их за удачно завершенный проект похвалят, радуются, по праву собой гордятся; но скажи им, что смотреть на них - одно удовольствие, голову откусят. Вон и мальчик этот почувствовал, что лучше - молчать; в ответ на ее «Благодарю Вас», с заоблачных высот сброшенное, кивнул и опять в свою музыку углубился. Вот так он и запомнит, что комплименты нужно говорить только тогда, когда ему поругаться захочется.