Приободрившись от мысли о том, что не бегу на работу, а делаю полезную для здоровья зарядку, я принялась искать и другие плюсы в сложившейся ситуации. Хотя, справедливости ради, нужно заметить, что я принялась не так искать их, как вспоминать, поскольку опоздания в моей трудовой биографии случаются не так редко, как мне бы того хотелось. К счастью, я – не врач, которого ждали бы в такой ситуации пациенты. На работе мы с коллегами имеем возможность прикрыть друг друга, а начальник наш не слишком придирчив с дисциплиной - лишь бы работа вовремя делалась.
Итак, если я опаздываю, то народа в транспорте должно быть поменьше. Один плюс. Да и машин – тоже. Два. А значит, должно быть меньше пробок, и мы доедем быстрее. Три. Нет, последнее сомнительно. Появление пробок на дорогах – это некое абстрактное явление, подвластное высшим, космическим силам. Они, как циклоны, порождаются сущей чепухой, разрастаются до невероятных размеров, круша планы, надежды и психологическое здоровье нации, и затем – по никому не понятным причинам – рассасываются, словно облака после летней грозы.
Уф, хоть маршрутка быстро пришла. Я боялась даже думать о том, что если основная масса трудящегося населения уже схлынула, то она могла увлечь за собой и основную массу перевозящего это население транспорта. И народа в ней действительно поменьше. Сегодня, наверное, придется задержаться на работе - неудобно опаздывать, а потом уходить вместе со всеми - значит, и домой добираться будет попроще. Кто сказал, что понедельник – день тяжелый? Одни преимущества. Главное в жизни – уметь видеть ее светлые стороны.
На работу мне ехать недолго – с полчаса, и без пересадок. Самая бездарная часть дня: читать в такой толпе не получается, разговаривать – не с кем и не о чем (люди в транспорте в час пик напоминают мне шоколадки: стоят впритык в одной коробке, но каждая – в своей обертке), воткнуть наушники в уши и слушать музыку – становишься похож на зомби с отрешенным взглядом. Остается только думать. И хорошо, если на работе дел невпроворот, или планы какие-то строишь - тогда это время в транспорте еще можно провести с какой-то пользой. Если же нет - наступает сеанс психического самоанализа.
Вот примерно как сейчас. Мне – двадцать восемь лет. Время безоговорочной уверенности в своей гениальности и непобедимости уже прошло. Блестящая учеба в университете непрозрачно намекала на блестящие перспективы в будущем, но – когда подошло время искать работу – вышеупомянутые перспективы остались там, где им и положено находиться - на горизонте. Путь к нему не близок, а кушать в дороге очень хочется. И встал банальный выбор между сытой невзрачностью и страстным (от голода) блеском в глазах.
Да нет, дело даже не совсем в этом. После учебы можно было остаться на кафедре, со всем юным энтузиазмом ринуться в научные изыскания филологических дебрей (благо, на выбор два языка было), потратить на них лет пять-шесть, защитить диссертацию и затем гордо добавлять к своей фамилии громкий титул «Кандидат наук». Но вот потом-то что? Год за годом вбивать крохи знаний в головы очередного поколения будущих филологов, периодически испытывая желание придушить бездельников и прогульщиков, пописывать статьи на всю ту же, вдоль и поперек изученную тему и ждать честно заслуженной научной пенсии…. Мне хотелось большего, я знала, что способна на большее.
Ну что ж, люди, знающие два языка, оказались нужны. Проходя собеседования, я честно предупреждала, что не знакома со спецификой работы той или иной фирмы, но поскольку вся проблема стояла в терминологии, то решить ее можно было просто и быстро. И вот, наконец, мы встретились: я и моя фирма. Фирма эта была небольшой (и остается таковой до сих пор), работала напрямую с европейскими производителями и занималась поставками предметов интерьера на наш некапризный рынок. У меня потекли слюнки. Ах, переговоры, живое общение с европейскими партнерами. Ах, работа с красивыми вещами, облагораживание вкусов родных соотечественников. Ах, перспектива командировок в Европу, встреча лицом к лицу с ее культурой и бытом. Ах, развитие моей (уже моей!) фирмы, выведение ее на уровень законодателя моды…
- Девушка, Вы не могли бы передать за проезд?
Я вздрогнула. Оглянулась. Свободных мест для сидения все еще не было, но в проходе, кроме меня, стояло всего три человека. Один из них – парень лет двадцати - с вежливой улыбкой протягивал мне деньги. Между мной и водителем открывалось свободное для маневра пространство.