— У меня тоже есть свои источники, — я записываю результаты в тетрадь. Не буду же я говорить, что рассматривала его социальные сети.
— Забавно. Что ещё ты знаешь? — он уже открыто издевается надо мной. Я не обижаюсь.
— Всё, что мне нужно, — я показываю ему язык. Артем убирает прядь волос с моего лица, я немею, хочется судорожно обернуться, чтобы проверить смотрит ли кто-то из одноклассников на нас. Но я сдерживаю себя.
— Очкарик, мой день рождения мы обязательно отметим после моего приезда, — он говорит это так, будто это праздник только для нас двоих. Уровень моих довольных гормонов итак довольно высок, но сейчас он просто зашкаливает. — Кстати, твой друг Антон тоже поедет на сборы.
— Он мне не друг, — я понимаю, что он имеет ввиду Кабана. — Это похоже на ревность? Неужели сам Соколовский ревнует?
— Нет. Просто интересно, когда вы успели подружиться.
— Ну, когда вы с друзьями бросили меня у гаражей, Антон любезно подвез меня до дома.
— Даже так, значит. Погоди, Кабан.
— Ты злишься, что он не бросил меня в беде?
— Нет. Он молодец. Я же так и не извинился перед тобой за тот поступок.
— Извинения приняты.
Когда звенит звонок к нам подбегают Птицын с Зерновым.
— Ребята, дайте списать.
— Ещё чего, — говорит Артем. — Чем вы занимались весь урок?
— Тем же, чем и ты. Раз уж ты сидишь с отличницей, то не зазнавайся. Дай и друзьям получить хорошую оценку, — парирует Зернов.
— Берите, мне не жалко, — я отдаю им свою тетрадь.
— Ты слишком добрая. Теперь они всегда будут просить списать.
— То есть списывать можно только тебе? — я смотрю на Соколовского.
— Раз уже я теперь на особом положении, то мне можно, — он трогает меня за руку и смотрит на меня своими голубыми глазами. Моё сердце с ним полностью согласно.
ПИСЬМО
Я провожаю Ангелину до дома. Такое странное чувство — идти рядом, и ни от кого не прятаться, как раньше. Обычно меня угнетает тишина, но сейчас даже молчать приятно. Я держу её за руку, она такая маленькая и хрупкая, кажется, что если сжать посильнее, то от неё ничего не останется.
Мы прощаемся, я должен испытавать облегчение от того, что не придётся целую неделю изображать влюблённого, но вместо этого грусть и тоска. Я целую её в щеку, не хочу опять смущать её.
***
Остаётся час до выезда в аэропорт, я уже собрал вещи и слоняюсь бесцельно по квартире. Перед глазами все время встаёт Ангелина, как она смешивает реактивы, а потом аккуратным подчерком записывает все в тетрадь. Я почему-то был бы не против просидеть так ещё несколько уроков. Вспоминаю наш первый поцелуй. Я вообще не собирался этого делать, мне стало жалко её, ведь когда она узнает, что все обман точно расстроится. Я просто не смог удержаться в первый раз. А во второй я уже сам захотел поцеловать ее. Мне не с кем поговорить и поделиться, кроме брата нет такого человека, кто мог бы помочь и подсказать мне. Остаётся только способ Ангелины. И снова она, куда не пойдёшь везде она. Бредовая идея переписываться с пустой страницей. Но что мне терять?
Я наконец решаюсь, открываю Вконтакте, нахожу старую переписку с братом и начинаю писать:
"Привет, Глеб! Не знаю, слышишь ты меня, или нет. Мне тебя не хватает. Так много всего произошло за этот год. Мама стала совсем другая, почти не бывает дома, все время или на фитнесе, или с подругами, а может и вообще уехать отдыхать. Как будто она отчего-то устаёт. Папа с утра до вечера на работе, иногда я вижу его только в выходные. Я уже даже привык, что его нет. Хотел бы я спросить, как у тебя дела, но боюсь, ты не сможешь мне ответить.
Глеб, я совсем запутался. Не понимаю, что происходит. У нас в классе появилась новая девочка. Я сразу придумал ей кличку Очкарик, из-за того, что она носит очки. Ты бы, наверное посмеялся надо мной, что я не отличаюсь оригинальностью. Просто в тот момент она здорово разозлила меня, что ничего умнее в голову мне не пришло.
Я должен заставить её влюбиться в меня и, мне кажется, что у меня получается. Только я не понимаю, почему мне не хочется расстраивать и обижать её. Это она предложила мне написать тебе. Она умная и добрая, а ещё непредсказуемая. Я никак не могу отгадать, что она сделает или скажет в следующий момент. До нового года осталось не так много времени, именно тогда мы должны будем сказать, что разыграли её и никакой любви с моей стороны нет. Ты бы не одобрил такой розыгрыш. Я и сам не понимаю, как вообще согласился. Просто тогда она страшно бесила меня. Ходила с умным видом и помогала мне с физикой, как будто это самое важное дело в её жизни. А теперь все поменялось, я готов сидеть и слушать как она объясняет все эти законы часами, лишь бы она говорила. Только не говори мне, что я сам влюбился. Я уже подумал об этом, это не может быть любовь, она не такая. Или такая?"
РАЗЛУКА
Я прихожу в школу, сегодня, как и целую неделю, Артем будет на сборах. Мне уже не хватает его. Вместо того, чтобы делать уроки, вчера мы весь вечер переписывались с Соколовским. Мы бы общались и дальше, но у него утренняя тренировка, поэтому пришлось прекратить переписку.
— Геля, привет! — Даня сдает куртку в гардероб. — Давно не общались. Пойдешь с нами на обед?
Мы и правда давно не ходили вместе в столовую, да и вообще я совсем забыла своего единственного открытого друга в этой школе.
— Да, как-то учебы было много.
— Ясно-понятно. До меня тут дошли слухи, что ты теперь встречаешься с Соколовским. Это правда?
— Да, — слухи и правда распространяются быстро. Вчера на последнем уроке Артем сказал об этом, а сегодня уже даже Даня, который занят только учебой и поступлением в институт, знает об этом.
— Ангелина, это плохая идея. Я понимаю, богатый и красивый мальчик. Но мой тебе совет — держись от него подальше.
— Спасибо за совет, но ты его совсем не знаешь. И, пожалуй, я схожу на обед одна.
— Извини, я не хотел тебя обидеть, — но я уже не слушаю его и иду в класс. Удивительно, что все мои одноклассники стоят у дверей.
Марьина сидит прямо на моем месте. Теперь все понятно, освободили место для разборок.
— Деревня, я же тебе говорила не подходить к Соколовскому близко. Теперь пеняй на себя.
— Лиза, а тебе не надоело постоянно угрожать. Уйди с моей парты.
— Что же, я тебя предупредила, — она встает с моего места. — Можете все заходить.
Одноклассники толпой вваливаются в класс. Я с опаской проверяю свою парту и стул, кто ее знает, может, она подготовила мне какую-нибудь пакость. Не найдя ничего подозрительного, я сажусь.
И все таки подлянки долго ждать не приходится. После физкультуры я не могу выйти из раздевалки. Дверь закрыта снаружи. Это последний урок и следующий класс не придет. Я достаю телефон из сумки, кому же позвонить, чтобы открыли меня и, с ужасом, замечаю, что связь не ловит здесь, пытаюсь найти ее по всей комнате. Вот теперь мне становится страшно, провести в раздевалке всю ночь мне не хочется. Я стучу в дверь и начинаю кричать.
— Эй. Есть тут кто-нибудь. Откройте.
— Очкарик, это ты? — за дверью голос Зернова.
— Я. Витя, ты можешь открыть?
— Да, сейчас открою.
Через пару минут я спасена.
— Спасибо, Витя. Если бы не ты, пришлось бы просидеть тут до утра.
— Не за что. Хорошо, что я задержался. Думаю, что это Лизкины приколы.
— Скорее всего, — я пожимаю плечами.
— Давай, пока Артем не вернется, ходи с нами. А то она не успокоится, — это предлагает мне Зернов, который бросил меня в незнакомом районе, игнорировал и издевался.
— Зернов, ты здоров? Температуры нет? — я спрашиваю у него.
— Здоров, как бык. А что такого я сказал? Сокол мой друг, а ты его девушка, значит, мы тебя должны защищать, — он важно выпячивает грудь, как будто находится на важном задании.
***
Оставшуюся неделю я и правда стараюсь держаться к друзьям Артема поближе. Я не боюсь Марьиной, но и лишних проблем не хочу. Её мелкие пакости не изменят моего решения быть с Артёмом.