— Недавно. Мне так кажется, — я пожимаю плечами.
— Давай, ты больше не будешь бить учителя физкультуры. Вообще никого не будешь бить.
— Ладно, но только ради тебя.
— Договорились. А поехали в наш ресторан, куда мы раньше всегда ходили, когда вы были маленькие?
— Поехали, — я только сейчас понимаю, как соскучился по этому месту. Пусть больше мы не соберёмся там всей нашей семьёй, но я рад буду снова оказаться там.
***
Весь день я смотрю на первую парту, а точнее на Очкарика. С её появлением класс словно ожил. Несколько раз у неё просили списать домашку, а ещё подходили просто поболтать. Я рад тому, что теперь она не будет изгоем. Хоть так я могу сделать для неё что-то хорошее. Конечно, это маленькая плата за то, что я причинил ей, но лучше так, чем ничего.
Я совсем забыл, что сегодня нужно пересдавать тест по английскому. В прошлый раз я просто его прогулял. Хотел бы прогулять и сегодня, но я пообещал маме, что больше косяков не будет, поэтому придётся идти.
Я захожу в класс, все места уже заняты, осталось только одно на первой парте слева от Очкарика.
— Соколовский, долго ждать будем? — англичанка буравит меня взглядом. — Садись на первую парту.
Мне ничего не остается делать. Ангелина, понимая, что ее ждет, отодвигается как можно дальше насколько это возможно. Я сажусь рядом, достаю ручку, тест уже лежит на столе. Первый раз после лабораторной в прошлом году мы сидим за одной партой. И первый раз после новогодней дискотеки находимся так близко. Вместо того, чтобы писать тест, я стараюсь не смотреть на Очкарика. Но не могу, я вижу, как волосы падают ей на лицо, мне хочется прикоснуться к ним. Я смотрю в бланк с тестом, и у меня из головы выпадают все английские слова и правила. Я ставлю галочки наобум, лишь бы просто поставить и забыть. Я могу идти, но не могу заставить себя встать. Ангелина, так погружена в работу, что не замечает, как ее левая рука оказывается рядом с моей, в какой-то момент случайно касаясь меня. Она, кажется, уже и забыла, кто сидит рядом с ней, поэтому садится более расслабленно, а значит ближе ко мне. Я не шевелюсь, просто наслаждаюсь, представляю, что было бы, если бы мы не расстались. Время идет, и ребята начинают сдавать свои тесты, один за одним. Пока в классе не остаемся только мы с Ангелиной.
Все это время ни я, ни она так и не убрали руки. Звенит звонок, я словно выпадаю из сна. Она вскакивает, чтобы сдать свой бланк и выбегает из класса, даже не посмотрев в мою сторону.
ЭКСКУРСИЯ
Я выбегаю из класса, будто за мной кто-то гонится, хотя это не так. Давно я не бегала с такой скоростью, а все из-за того, что Соколовский просто сидел рядом. Я могла так просто дотронуться до него рукой, это было так похоже на какой-то сон. Я не смотрю по сторонам и натыкаюсь на нашу биологичку.
— Муромцева, по школе вообще-то не бегают, — она очень строгая и педантичная. Никогда не упустит возможности сделать замечание.
— Да, Александра Валентиновна, — я перехожу на шаг.
— Постой, в воскресенье мы едем на экскурсию в музей. Ты записалась?
— Ещё не успела, — я даже не знала ни о какой экскурсии.
— Будем считать, что я тебя только что записала. В воскресенье, в десять утра у школы.
— Хорошо. Я поняла, — за время разговора я успеваю успокоиться. Ничего же не произошло. Просто мой бывший парень, а для меня он был именно парнем, оказался со мной за одной партой. В будущем нужно постараться держаться от него, как можно дальше и все будет хорошо.
Я выхожу из школы, по дороге домой я могу спокойно все обдумать. Несмотря на то, что он сделал по отношению ко мне, я все равно не могу его забыть. Наверное, я и правда глупая, как сказала Лиза, но я ничего не могу с собой поделать.
***
В воскресенье без десяти десять я уже стою у школы, здесь собрался почти весь наш класс. Александра Валентиновна организовала целую выездную экскурсию со школьным автобусом, как в лучшем американском фильме. Мы занимаем свои места, я сажусь одна в самый конец.
— Так, сейчас я вас пересчитаю, — она проходит по ряду между нами. — Не хватает трех человек.
Я даже знаю кого. Словно в подтверждение моих слов, неразлучная троица заходит в автобус, я отворачиваюсь к окну, чтобы не видеть Артема. До музея мы доезжаем достаточно быстро, в воскресенье почти нет пробок.
— Класс, дружно заходим в музей, сдаём вещи в гардероб и собираемся, — сообщает биологичка.
— А за руки браться нужно? — шутит Богданов. Девчонки смеются.
— Богданов, раз у тебя такое прекрасное чувство юмора, будешь мне сегодня помогать.
— А почему сразу я? Уже и пошутить нельзя, — Арсений обречённо плетется за биологичкой.
Я сдаю свою куртку и замечаю Соколовского, он разговаривает с Птицыным. Он выглядит таким близким и далёким одновременно. Артем ловит мой взгляд, и я сразу же отвожу глаза.
Мы собираемся идти на экскурсию, я жду пока все одноклассники пройдут вперёд, чтобы быть последней. У меня появилась новая привычка, быть как можно более незаметно. Несмотря на свою строгость, биологичка сильный преподаватель и рассказывает она интересно. На какое-то время я даже погружаюсь в её рассказ.
— Аккуратнее, — я едва не падаю на проходящюю мимо женщину. У меня развязался шнурок и я запнулась. Я наклоняюсь, чтобы завязать его, а когда встаю, понимаю, что одноклассников нет, а вокруг меня толпа незнакомых мне людей. Их становится все больше и больше, взрослые и дети. Я чувствую, что мне не хватает воздуха. Только не сейчас. Кажется, у меня начинается паническая атака. Я пытаюсь выйти из зала и попадаю в руки к парню в синем свитере, так похожем на свитер Артёма.
— Всё нормально? — я слышу знакомый голос.
— Нет. Мне нужно срочно выбраться отсюда.
— Пойдём, — он берет меня за руку и ведёт сквозь толпу. Я закрываю глаза, так мне легче абстрагироваться. Он выводит меня на улицу. Без куртки здесь довольно холодно, но я не обращаю на это внимание. Главное, что я снова могу дышать.
— Ты как? — в голосе Соколовского я слышу неподделное участие.
— Уже лучше, — я открываю глаза, теперь я могу посмотреть на него. Он стоит так близко, что я могу дотянуться до него рукой.
— Замёрзла?
— Немного, — он снимает свой свитер и надевает на меня. Под свитером у него белая рубашка.
— А как же ты? — я спрашиваю у Артема.
— Мне не холодно. Хочешь ещё постоять или пойдём внутрь?
— Дай мне ещё минуту, — я отвожу взгляд. Он кивает. Я рассматриваю припаркованные машины, мне нужно переключить свое внимание на что-то другое. — Пошли?
Мы возвращаемся в здание и садимся на диван.
— Ангелина, мы так и не поговорили. Я должен извиниться перед тобой. Это только моя вина, мне не нужно было соглашаться на тот розыгрыш. Я вёл себя неправильно по отношению к тебе.
— Я тебя прощаю, — если бы месяц назад мне сказали, что мне так легко дадутся эти слова, я бы не поверила. Я действительно его простила, только вот забыть его поступок не могу, как не могу забыть и самого Соколовского.
— Правда? — он удивлённо смотрит на меня.
— Да. Я понимаю, почему ты сделал это, — я сглатываю слезы, мне почему-то вспоминаются наши поцелуи. Получается, он целовал меня не по собственному желанию, а потому что так нужно было. Мне больно думать об этом. Я опускаю глаза и вижу татуировку на левом запястье сквозь задравшийся рукав на рубашке. Её раньше точно не было. Каллиграфическая буква А. Поддавшись мимолетному желанию я касаюсь пальцами тату и глажу его запястье.
— Сделал на каникулах, — он не убирает руку, словно давая мне лучше рассмотреть её. Мне кажется, что это очень интимный момент, он словно впускает меня в свою душу. Я не люблю татуировки, но Артему очень подходит эта с первой буквой его имени.
— Нам пора возвращаться.
— Ты права, пойдём найдём остальных, — он опускает рукав, пряча тату.