— Мне что же надо за ним следить? — он нервно озирается по сторонам.
— Не следить. А просто посмотреть куда он пойдёт и позвонить потом мне. И никому не рассказывать. Ясно.
— Да. А что мне за это будет?
— Митрофанов, не наглей, — я делаю вид, что разминаю руки, Тимофея сдувает как ветром.
Следующий час я смотрю борьбу на ютубе, но в основном пялюсь на часы и прикидываю, сколько там можно заниматься этой физикой.
— Артем, я все выяснил, — Митрофанов звонит тогда, когда я уже теряю терпение. — Я сейчас стою у дома Муромцевой, на занятии они сидели вместе. А потом он пошёл её провожать и зашёл в подъезд. Мне нужно его ждать?
— Нет, Тимофей, спасибо за помощь, можешь идти домой, — Митрофанов отключается, а я со всего размаха бью грушу. Вот это я знатный дебил. Послушал тогда этого ботаника, ещё Кабан со своими речами, что мы не такие, как все. Сейчас я абсолютно точно осознаю, что все события последних месяцев были ошибкой, начиная с моего решения оставить Очкарика. Я сделал эту ошибку, я её и исправлю, пока не стало совсем поздно.
***
После уроков я стою на школьном крыльце и жду Ангелину, надеюсь, что домой она будет идти одна. На моё счастье так и происходит.
— Геля, подожди, — она останавливается и с удивлением смотрит на меня. — Можно тебя проводить?
— Зачем?
— Я хочу поговорить.
— Об учёбе?
— Не совсем.
— Хорошо, пошли, — она ведёт себя отстраненно. Весь мой запал, который я собирал весь день сходит почти на нет. Как когда-то в начале года она шла за мной, чтобы заниматься, теперь я так же иду за ней, только совсем с другой целью.
— Говори, что хотел. Или ты будешь молчать?
— Нет. Я хочу сказать, что ты мне нравишься, — она останавливается. В её глазах столько злости и боли ещё чего-то, что я не могу понять.
— Это мы уже проходили в прошлом году.
— Я знаю, ты можешь мне не верить, но это правда. Я и сам не знаю, когда наш прикол перестал быть приколом для меня.
— Для тебя это был просто прикол? Соколовский, ты мне чуть жизнь не сломал.
— Ты стала для меня чем-то большим, чем просто девушка. Я предупредил Лизу, что не хочу больше играть. Нужно было сразу во всем тебе признаться. Я не подумал, что она все расскажет тебе. Это была моя ошибка.
— Короче, виноваты все, кроме тебя, — она ускоряет шаг. Но для меня это ничто. Я догоняю её в секунду и поворачиваю к себе.
— Отпусти меня, — она вырывается. Мне приходится опустить, зато теперь она смотрит на меня. — Ты мог позвонить, написать, прийти ко мне. Ты не сделал ничего. А сейчас говоришь, что я тебе нравлюсь. Наверное, задумали новый прикол, чтобы поиздеваться? И думаете, что я как наивная дурочка снова поведусь на него.
— Это не так, — я вижу, как у неё по щеке течёт слеза. — Я звонил тебе и писал много раз. Ты не отвечала, я даже приходил к тебе, но твой друг Данил, сказал, что ты не хочешь меня видеть.
— Я не верю тебе.
— Очкарик, это правда, — как давно я не называл её этим прозвищем.
— Я не разрешаю тебе называть меня так. Мне показалось, что ты стал другим, но я ошиблась. Ты все тот же бесчеловечный и жестокий богатенький мальчик. Я ещё раз повторяю тебе, чтобы ты не приближался ко мне, — слезы текут у неё из глаз, она вытирает их рукой. — Отцепитесь от меня все со своими приколами и розыгрышами. Осталось три месяца до окончания школы, надеюсь потом не видеть вас никогда.
Она уходит. А я остаюсь стоять, чувствую острое желание подраться. Я набираю Серёге.
— Птица, в субботу после школы открываем новый сезон. Собирай ребят. А с Черепом я договорюсь сам.
РАЗГАДКА
Я прибегаю домой, меня всю трясёт. Если в прошлый раз я держалась, как могла, то в этот Соколовский увидел мои слезы. Плевать. Я больше не попадусь на эти разводы. Стоило только расслабиться и поверить, что все будет хорошо. Наверное, они с Лизой не оставят меня в покое, пока мы учимся в одной школе.
Одна маленькая частичка моей души верит Артему. Возможно все, что он сказал правда. Я же чувствовала это на репетиции. Безразличный человек не будет так смотреть, как смотрел он. Почему тогда он молчал все эти месяцы? Я не понимаю.
Я решаю воспользоваться своей возможностью не ходить в школу.
— Мам, я что-то не очень хорошо себя чувствую. Можно я останусь завтра дома?
— Геля, с тобой все в порядке? Ты заболела?
— Всё нормально. Просто чувствую, что устала. Ты же разрешишь?
— Конечно. Хочешь останусь с тобой?
— Это лишнее. Я посплю и буду заниматься. Тем более, папа завтра дома, — никогда раньше я не прогуливала школу. Но я просто не хочу видеть Артема и Лизу, да и всех остальных. Мне нужно время, чтобы успокоиться.
***
Вместо того, чтобы выспаться я встаю в шесть утра. Самое время для пробуждения в субботу. Я быстро умываюсь, готовлю завтрак и сажусь за информатику. Это то самое лекарство, которое должно обязательно подействовать. Мама уходит на работу, папа занимается своими делами, а я сижу перед ноутбуком. Фраза "Смотрю в книгу, вижу фигу," в данном случае компьютер, становится очень актуальной. Даже информатика не позволяет мне выкинуть слова Соколовского из головы.
— Ангелина, обедать будешь? — папа заглядывает ко мне в комнату.
— Да, давай.
Мы садимся за стол. Папа рассказывает мне про вчерашний матч. Я слушаю вполуха, и киваю для вежливости. После обеда я мою посуду, а папа уходит к себе в комнату. Кто-то звонит в дверь.
— Пап, откроешь? — кричу я ему. — У меня руки мокрые.
Через минуту папа заходит на кухню.
— Геля, там к тебе пришли, — я выхожу в коридор, вытирая руки полотенцем. В прихожей стоит Сережа Птицын.
— Привет. А ты что посуду моешь руками?
— Ты пришёл узнать, как я мою посуду?
— Нет, помощь твоя нужна, — он сразу делает обиженное лицо.
— Пап, иди, я сама разберусь, — папа заходит в комнату, а я закрываю за ним дверь. Наверное, будет подслушивать. — Говори, что хотел?
— Одевайся, по дороге расскажу.
— Ни за что. Или говори, или уходи.
— Артему нужна твоя помощь, — я удивлена.
— Это он послал тебя?
— Нет. Он не знает, что я здесь. А когда узнает, голову мне открутит.
— Пусть родители помогают, или Марина, — я вспоминаю про домработницу. — Почему именно я должна?
— Потому что ты единственный человек, которого он может послушать.
— Не понимаю.
— Ты вот вроде отличница, учишься хорошо. А простых вещей не понимаешь. Страдает он. Не знаю, что у вас там с этим ботаником, но его это здорово задело, он решил снова открыть наш бойцовский клуб. Только противником выбрал не того бойца. Хоть Сокол и молодец, но Череп за зиму набрал ещё десять кило. А значит, он на тридцать килограмм больше Артема. Вот и останутся от него только рожки, да ножки.
— И какое мне до этого дело? — на самом деле я вспоминаю прошлый бой, тогда с Кабаном они были на равных. А сейчас? Мне страшно за Артема, но Птице я показывать этого не буду.
— Он много делал для тебя. Помоги и ты в ответ.
— Не понимаю о чем ты?
— Я уже и так рассказал тебе слишком много, так что хуже не будет. Это Артем сделал так, чтобы тебя приняли в классе.
— Но девочки сказали, что это ты подговорил ребят.
— По его просьбе. Это был его план, я просто подыграл. А как ты думаешь, как Кабан оказался так вовремя в нужном месте?
— И как? Соколовский передумал устраивать очередной розыгрыш?
— Глупая, ты. Он и не знал про него, до тех пор пока Микаэла не скинула ему сообщение с адресом. А дальше просто попросил Кабанова вмешаться.
Я стою с открытым ртом и перевариваю информацию. Не зря мне тогда показалось, что я видела Соколовского.
— Стоять долго будешь? Пошли?
Я снимаю куртку с вешалки и заглядываю к папе в комнату. Он спокойно смотрит телевизор, а я ещё подумала про него плохо.