Это не “внимательнее”. Это - просто сечь то, что происходит вокруг. Иначе мы сами и наши близкие будем продолжать убаюкивать себя тем, что всё в порядке, а теракты в метро станут просто нормой. Почему? Почему? Потому что люди подсознательно не хотят ничего замечать. Они хотят покоя. Они не хотят проблем. Правда, потом эти проблемы превращаются в трагедии, но сейчас-то они маленькие, правда? Так, и фиг с ними.…
Алиса поморщилась. То, что она говорила сейчас, в её мире было сводом неписаных правил, но…. Не факт, что здесь её кто-то поймёт. А ей, честно говоря, очень хотелось, чтобы поняли. Вот только голова болела всё сильнее.
-И самое смешное, что винить-то кого? И в чём? В том, что отдают последнее, что есть, но нужно - больше? Думаю, что именно эта капля, которой не достаёт, и является природой человеческого зла. Знак минус…. Её вообще нет, – вдруг сказал Бо.
Алиса с благодарностью посмотрела на него. Да. Он – понял. По этой фразе она поняла, что Бо – понял.
-В этом-то и вероломство. Понимаете? – спросила она остальных. Светка и Рубен молчали. Рубен прятал глаза, во взгляде Светки сияло непонимание.
Это ничего… Ничего…. Ничего, что они не поняли этого сейчас. Дай бог, чтобы им никогда не пришлось этого понять. Но если что-то случится….. Алиса верила в то, что они вспомнят её. Вспомнят этот вот разговор в привокзальном буфетике.
Она вздохнула. Теперь она точно знала, что она не вернётся сюда. Что никакой работы ей искать не будут, да и не нужна она ей. Как не нужна людям, сидящим с ней за одним столиком. Они не нужны ей, а она не нужна им. Потому что всё, что должно было быть сделано и сказано – сказано и сделано.
- 5 -
Они вышли из здания вокзала в сумерках. Алиса очень любила сумерки – непонятное, зыбкое время. Вдохнув холодный воздух, она почувствовала, что голова начинает вести себя по-человечески. По человечески, а не так, как ей, голове, вздумалось – по-птичьи, из зависти к дроздам и скворцам…. На улице действительно ощутимо похолодало. Бо повернулся к ней спиной – на спине болтался рюкзак и попросил достать из кармана рюкзака перчатки. Натянул на руки. Исподлобья посмотрел на Алису. Маленький такой верблюдик…
Светка, как водится, вопила что-то о будущем приезде, строила планы, свои, Светкины планы. Рубен выглядел очень огорчённым, будто уезжала не Алиса, а вся его армянская или (азербайджанская?) диаспора. Причём на Северный поезд и – без права возврата. Активная Светка быстро повертела головой и сообразила, что им – налево. Там – пятый вагон. Алисин вагон.
Повернули налево… Времени было предостаточно. Алиса шла и думала, что вот, сейчас они подойдут к пятому вагону, начнётся снова это занудство, какие-то фальшивые, как из папье-маше разговоры, потом прощания… Их же трое…. И с каждым надо будет попрощаться…. А с одним из них она совершенно не хотела прощаться… Прошлой ночью Бо сказал ей, что есть один, беспроигрышный вариант – это если он, Бо, дождётся, пока в доме все уснут, проберётся ползком на кухню, где на столе лежит Алисин билет и….. съест его. Просто съест, ничего никому не объясняя.
Тогда Алиса посмеялась и строго-настрого запретила ему есть чужие билеты на поезд – что это ещё за мода такая пошла? – а сейчас шла и жалела…. Лучше бы он вправду съел бы этот билет. Наверное.
Впрочем, сумерки, всегда действовали на Алису благотворно, и незаметно для себя она развеселилась.
Уезжаю? Отлично! Пятый вагон, до которого они, наконец, дошли, казалось, ждал именно их.
-Здрааавствуйте! – расплылась в улыбке корпулентная проводница, - Все едем или как?
-Не, - сказала Алиса, - я одна. И протянула билет. Она была в полной уверенности, что с неё сейчас потребуют и паспорт, даже руки собрались было посетить недра куртки, но – странное дело!
-Проходите в вагончик, - сказала проводница и не потребовала никакого паспорта. Может, про терракт уже успели позабыть?
Поезд отправлялся через десять минут. Они протопали по вагону, нашли нужное купе… Дверь была полуоткрыта, и там уже сидела какая-то дама.
-Здравствуйте, - чинно сказала дама.
-Здравствуйте, - не менее чинно, а может, и более (если быть до конца честной) ответила ей Алиса.
-Все едем? – поинтересовалась дама.
-Не-а, - ответила Алиса, стягивая куртку, - я одна. А это – провожают меня.
-Ну, чего, други? Потопали в тамбур?
И они потопали…. В тамбуре здорово сквозило, пахло угольком и Дорогой.
-Знаете что, товарищи, - честно сказала Алиса, - что-то не хочется мне, чтобы вы торчали здесь всё это время. Тем более – у вас ещё дела.… Давайте попрощаемся сейчас, я пойду в тепло, а вы, - она улыбнулась, - вы – куда хотите….
-Давайте… - растерянно сказала Светка. Она рассчитывала на махание рукой (а кто её знает, может у неё и платочек где завалялся, такой, каким машут отъезжающим – от Светки всего можно было ожидать), но Алиса совершенно не собиралась позволять ей делать этого.
Они обнялись.
-Свет, - Алиса уткнулась носом в её куртку, - ты очень хорошая…. У тебя всё получится. Вот увидишь. И ребёнка ты родишь, как хотела, и вообще…
Светка шмыгнула носом. Да, Алиса уезжала, но…. Это было правильно. Это было почему-то чертовски правильно…
-Алис… Ты главное, береги себя, ага? И доедь нормально. А мы работу тебе найдём, вот увидишь…. И ты вернёшься….. И всё хорошо будет…
-Угу… Алиса просто гладила её по спине, зная, что каждое её слово – неправда. Ну и что? Светка и сама это знала. Но всё равно была хорошей подругой и, наверное, неплохим человеком…. Поэтому Алиса и гладила её по спине. И ничего не говорила. Да и что тут скажешь?
Наконец они разлепились.
Рубен глядел на них мокрыми глазами. Не заметить то, что глаза мокрые у человека, который имел ТАКИЕ ресницы, было просто невозможно. И это несмотря на очки, которые Рубен носил. Алисе иногда казалось, что ресницы Рубена мешают его очкам и из-за этого он не может спокойно моргать… Может отсюда – и вечно мокрые глаза?
Рубен активно боялся обниматься, поэтому Алиса обняла его сама.
-Рубен, - зашептала она ему на ухо, - Рубен…. Всё будет в порядке. Я не выйду во Владимире и не прыгну с высотки. Я спокойно доеду до Нижнего, вот увидишь…. И вообще ведь ещё ничего неизвестно – ни про Каниса, ни про Катьку, ни про Таню. Всё просто может оказаться в порядке…
Плечи Рубена вздрагивали, и Алиса чувствовала это. Она очень не хотела, чтобы другие увидели его слёзы, поэтому продолжала нашёптывать ему разные успокоительные вещи, такие, какие могли успокоить только его, Рубена…Незаметно она развернула его, так, что он оказался напротив её, Алисы, а другие – позади него. И только тогда разомкнула руки. Рубен действительно плакал. Но всё было не так плохо – он плакал тихо, и слёз почти не было видно – в сумерках….
Помолчали…
И тут взорвался Бо Бенсон. Он растолкал Светку и Рубена с залихватским криком:
-А ну-ка пропустите меня!
Его пропустили. Такого, пожалуй, не пропустишь….
Объятия Бенсона пахли сигаретами. Он долго обнимал Алису. Молча. А потом прошептал:
-Ты обязательно вернёшься сюда. Я тебя сюда верну. Чего бы мне это не стоило.
Резко разомкнул руки и опустил глаза. Алиса поняла – прощание закончилось.
И сразу заторопила, затолкала их – идите, уедете вот вместе со мной… Проводница тоже помогла – минута, дескать, до отправления…
И они ушли. Просто ушли. Алиса тоже пошла в своё купе, стараясь не смотреть в окна. Да, она уезжала. Плохо это или хорошо, - но это было именно так. И она была рада этому. Почему-то.
И прекрасно знала, что ни в каком Владимире она не выйдет, и ни с какой высотки не спрыгнет. Потому что, вот они - люди. Они провожали её, и какими бы они не были, они провожали именно её. А значит – нельзя с высотки.
Никак нельзя с высотки.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ