Алиса Исаева оказалась садистом. Я – ни тем, ни другим. К сожалению или счастью, BDSM вызывает у меня рвотный рефлекс. То бишь, мой желудок с головой по части BDSM полностью солидарен. Я согласен быть «непродвинутым» в делах постельных – предпочитаю держаться подальше от ошейников, наручников и цепей.
Возможно, после маленькой лекции на тему BSDM что-то стало ясно и не очень страшно. Но остался осадок, нечто вроде зарубки на дереве в густом лесу. А зарубки нужны для того, чтобы не заблудиться.
***
Психика любого осторожного человека устроена таким образом, что как только обнаруживается нечто опасное, включается «защитная схема». То есть, человеку уделяется пристальное внимание, а его, как говаривал мой отец, «очаровательные заёбы» подвергаются тщательному анализу. Нечто подобное произошло и со мной, единственное, пожалуй, что мешало адекватному восприятию – чувство. Когда любишь, то просто не можешь увидеть человека таким, каков он есть – ты видишь просто образ, который хотел бы видеть. Видишь только хорошее. Плохого – для себя – ты либо не видишь, либо не хочешь этого делать.
Алиса Исаева неохотно рассказывала мне о своём прошлом. Более того: она очень сильно беспокоилась по поводу того, что мне о ней успели рассказать разные люди. В принципе, ничего нового из того, что я уже знал, никто не поведал. Более того: не хотелось. Я видел её испуганное, почти плачущее лицо, когда она рассказывала мне, что одно время действительно употребляла героин. Чувствовал, как она боялась того, что я поставлю у себя в голове такой «пунктик»: «Ага, она ещё и наркоманка впридачу». Чувствовал её радость по поводу моего ответа на это. Там, на четвёртом этаже центрального отеля, ночью, я сообщил ей, что мне это по хую. И это было правдой.
Севетра говорила – я ломаю барьеры.
Время от времени мне случается перечитывать статьи об Алисе. Я частенько улыбаюсь, когда натыкаюсь на упоминания о том, будто она живёт благодаря чему-то, в материалах обозначенном как «маленький бизнес». С самого начала я представлял этот бизнес в виде какого-нибудь пивного заводика, булочной или конторы по торговле недвижимостью. На крайний случай – в виде банка. Пусть не очень большого, но банка. Чем-то, что может ассоциироваться со словом «бизнес».
В реальности всё оказалось гораздо проще: Алиса Исаева жила исключительно силами своего разума. Писала рефераты, дипломы и курсовые раздолбаям, что не способны делать это самостоятельно.
Но больше всего меня поразило вот что. Одно время – не знаю, как долго – она работала как театральный режиссёр. Ставила спектакли, где актёрами были дети. У неё остались их фотографии, статьи об этих спектаклях. Я вглядывался в детские лица и понимал - будь Алиса монстром, ни один ребёнок не стал бы водить дружбу с ней.
А другого способа добиться от маленького человека игры в другую жизнь невозможно. Следовательно, что всё то, что пыталось внушить мне мысль о том, что Алиса – «плохая девочка», могло смело засунуть свой язык в одно место.
Однажды я понял простую и банальную, в общем-то, вещь: если хочешь знать, что-то – спроси человека, посмотри ему в глаза – и ты сможешь понять, что на самом деле происходит, даже если человек говорит неправду. Так я и поступил. Из головы всё никак не выходил этот странный случай с девушкой по кличке Dаная. Во-первых, мне стало интересно, какого чёрта Алиса держит на неё зуб, и, во-вторых – мне не всё было ясно с Рощино. Неоднократно слышал – опять-таки, от разных людей – что одно время она там даже работала. Насколько правильно я понял её рассказ, она несла на себе функцию администратора «клиники». Являясь врачом по образованию, полагаю, она приносила пользу. В случае, если кто-то получал серьёзную травму, она могла наложить швы, а уж о её способности в считанные секунды успокаивать людей можно слагать легенды. Как она утверждала, время от времени ей доверяли некие суммы денег на нужды «приюта» - одежду, еду, лекарства.
Что-то случилось там, в Рощино, и Алиса попыталась убить себя. У меня нет оснований не верить Рите Мохель. У меня нет оснований не верить записям Кати Черковой. А по ним складывается такая картина: время от времени в Рощино случались самоубийства. Возможно, что в группе людей, что «лечились» у Вадима Мироновича, были довольно тесные дружеские взаимоотношения. Я знаю, как переживают люди смерть своих друзей, в русском языке нет слов, которые могли бы описать эту тяжесть. Возможно, на тот свет отправился кто-то, кто был Алисе очень дорог, и поэтому она сама оказалась в реанимации. Я также полагаю, что после нескольких летальных исходов эта женщина, наконец, поняла, что ТАМ ЧТО-ТО, ЧЁРТ ПОДЕРИ, СОВСЕМ НЕ ТО ПРОИСХОДИТ. Не всякий способен долго выдерживать смерть, хоть и говорят, что привыкнуть можно ко всему.
Со слов Алисы, пока она лежала на больничной койке, Dаная позвонила её матери в Нижний, и рассказала, что якобы та истратила деньги, предназначенные для приюта, на героин. Также, со слов той же Алисы, Вадим Миронович сказал ей прямо: более он с ней дел иметь не будет. Возможно, он сказал это потому, что работник, подверженный суициду – плохой работник. Возможно, потому, что дело не обошлось без той же Dанаи. А может быть, Алиса слишком много знала, и задавала слишком много вопросов новоявленному «спасителю». Я не знаю.
Знаю только одно: после суицидальной попытки психика человека истощёна, раздавлена, скручена спиралью. И говорить то, что было сказано Лурье равносильно убийству. Алиса как-то выжила. Не знаю, как повёл бы на её месте я, но, на мой взгляд, полтора года – срок слишком маленький, чтобы оправиться от подобных потрясений.
У каждого характера есть свои грани. В Алисином мире оказалось столько чудесного, необычного – и одновременно, пугающего, циничного и жестокого, что пытаться дать этому оценку бесполезно. Несмотря на свои чудеса, эта женщина для меня оказалась крайне тяжёлым человеком, в то же время, несмотря на тяжесть – в высшей степени интересным, удивительным. Никогда бы не подумал, что в одном человеке может уместиться СТОЛЬКО.
То странное и страшное, что время от времени показывалось на свет … во-первых, это перепаханные шрамами вдоль и поперёк руки. Шрамами от бесчисленных порезов бритвой. Во-вторых, нелюдимость и замкнутость. Вся её прошлая жизнь, даже для очень близких людей, всегда остаётся скрытой. И, скорее всего, из-за страха перед тем, что, точно узнав о её прошлом, люди просто убегут.
От страха перед чудовищем, что, возможно, скрывается под маской ангела. В-третьих, отношение к процессу помощи как к таковому. Не раз и не два этот человек объяснял мне, что для неё помощь другим есть лекарство от скуки, своеобразная разминка для мозгов. Я не знаю, как насчёт других, но лично мне быть чьей-то игрушкой не слишком приятно, и случись со мной беда, я предпочту такой помощи смерть.
То чудесное, что довелось увидеть – умение помогать людям. Умение ВОВРЕМЯ придти на помощь. Умение понимать совершенно разных людей, МГНОВЕННО вникнуть в суть их проблем и, по возможности, быстро эти проблемы решить. В особенности, когда ей доводилось выходить на контакт с подростками, не говоря уже о взрослых людях. Были, были на форуме и взрослые люди, которые выражали ей очень большую благодарность за помощь. В свете этого все её «странности» отступали очень далеко, так далеко, что большинство их просто не желало замечать.
- 3 -
***
Общаясь с Алисой, с разными людьми – как на форуме, так и в реальной жизни – я понял, что убивать себя можно не только физически. Я даже рискну предположить, что физическая составляющая суицида как такового стоит на последнем месте. Убивает не действие, а мысли. Именно мысли толкают на действие.
Я убеждён в том, что понять, чем человек живёт, вполне можно без подробных бесед и расспросов, копаний в чьём-то прошлом. Достаточно просто взглянуть на книжную полку человека, с которым общаешься, поймать ощущения от его любимой музыки, фильмов, картин.
Как когда-то я порывался «прокрутить» ей свои любимые фильмы – и был, кстати, сильно огорчён, наткнувшись на отказ – так и она решила познакомить меня со своими любимыми фильмами.