Встав, она зашла ему за спину и развязала кляп. Джинн-Икс тут же выплюнул мячик.
– А если солгу? – спросил он. – Что ты станешь делать? Ударишь меня?
– Ничего я не сделаю. Просто расскажу Джеку.
Джинн-Икс еле слышно хмыкнул.
– Ох, не думаю. Ты задашь свой вопрос мне, а не ему по одной лишь причине: не хочешь, чтобы он об этом знал Не знаю, смогу ли я так просто взять и подставить старого доброго Джека...
Он начал смеяться – взахлеб, тонким голоском, на грани истерики. Никки пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не заорать: "Заткнись!"
Где-то с минуту спустя Джинн-Икс утих и лишь тяжело дышал.
– Прости. Прости, – выдавил он. – Давай, задавай свой вопрос.
Никки смотрела на него в упор.
– Когда Джек... допрашивал тебя, на него это как-то действовало?
Он встретил ее испытующий взгляд не дрогнув. Губы медленно сложились в улыбку.
– Ясно. На самом деле ты хотела спросить, нравится ли ему это?
Никки бесстрастно взирала на него, ничего не говоря.
– Значит, тебе захотелось выяснить, как далеко он зашел, я прав? Можешь ли ты доверять ему по-прежнему или уже нет. Вот это прикол. Я врубаюсь, этот вопрос тебя ой как неспроста мучает...
– Не вешай мне...
– А вдруг он возьмет да и перейдет на сторону плохих парней, так? Вдруг у него тоже "мозги набекрень"? Или, может, глубоко внутри все мужики так устроены? Вообрази: просыпаешься ты как-нибудь ночью и не можешь шевельнуть ни рукой, ни ногой, в глаза тебе бьет яркий свет, и настала твоя очередь отвечать на вопросы...
– Я сказала, не вешай мне на уши лапшу! – Никки дала ему крепкую пощечину. Джинн-Икс издал громкий вопль восторга и принялся смеяться, сотрясаясь и булькая сильнее, чем прежде. Никки выждала, затем протянула руку и взяла со стола с инструментами металлический молоток. Этим молотком она с силой ударила Джинна-Икс по колену. Смех обернулся криком.
В висках у Никки колотился пульс. Рука дрожала так сильно, что она выронила молоток. Навалилась слабость, и она оперлась о стену, испугавшись, что вот-вот потеряет сознание.
Джинн-Икс хныкал от боли. Сделав несколько глубоких вдохов, Никки постаралась взять себя в руки.
– Не так легко, как кажется, верно? – с трудом ворочая языком, проговорил Джинн-Икс.
– Заткнись.
– Я мог бы дать тебе такой ответ, которого ты больше всего боишься. Я мог бы сказать, что ему это нравится, что у него был здоровенный стояк все то время, что он отпиливал мои веки. Я бы соврал тебе, а ты бы поверила... но я не стану врать. Черт, как больно.
Джинн-Икс тяжело вздохнул.
– Правда состоит в том... что это убивает его.
Никки закрыла глаза. Она сосредоточилась на двух вещах: на словах Джинна-Икс и на том, как отзывалась на них ее интуиция.
– Я скажу тебе, девочка: внутри он пустой. Все эти пытки, все невероятные изуверства, что он творит... это просто его гребаная работа. Это вообще никак его не колышет. Он похож на директора концлагеря: прибыл еще один грузовик заключенных, в газовую камеру всех до единого, не пора ли прерваться на чашечку кофе? Люди ко всему привыкают – спустя какое-то время даже пытка становится рутиной. Черт, клянусь тебе, однажды я видел, как он зевает.
– Нет... – прошептала Никки.
– Но даже у нацистов была какая-то жизнь, верно? Хобби. Семьи. Но не у Следователя... это все, что у него есть, так ведь? То, что он делает, это он и есть. Так он поймал меня, точно так же, как и остальных. Он долбаный хищник, вот он кто.
– Он человек...
– Он людоед. Он пожирает себе подобных, потому что внутри него – громадная черная пустота, вакуум, который он пытается заполнить. Не получится. Рано или поздно он это поймет, и тогда его ждет коллапс, взрыв наоборот. А ты, душа моя, будешь стоять рядышком, прямо в воронке.
– Допустим, – сказала Никки. – Но по крайней мере, я буду стоять. А ты ни за что уже не встанешь с этого стула.
– Ага, – согласился Джинн-Икс. – Я знаю. А теперь, раз уж мы такие донельзя честные, ты собираешься доставить мое послание или нет?
– Говори.
Никки выслушала все, что сказал ей Джинн-Икс. Долго обдумывала сказанное.
– Ладно, – сказала она наконец. – Если тебе этого действительно хочется.
На столе, кроме инструментов Следователя, лежали обычный блокнот с линованными желтыми листками и шариковая ручка Заглянув в записи Джека, Никки убедилась, что они сделаны его четким, аккуратным почерком, но в самом низу страницы обнаружилось еще кое-что.
Небрежный рисунок, какие выводят от нечего делать: бокал для мартини с наткнутым на шпажку глазным яблоком вместо оливки. К нарисованному глазному яблоку сверху прилипло что-то сморщенное, красно-коричневое.
Нечто с загнутыми черными ресницами...
САМОУЧИТЕЛЬ ПО ВЫСЛЕЖИВАНИЮ И УНИЧТОЖЕНИЮ ХИППИ В СРЕДЕ ИХ ЕСТЕСТВЕННОГО ОБИТАНИЯ,
сочиненный Джинном-Икс, эсквайром
Ах эти коварные хиппи! Там, где некогда по цветущим равнинам галопировали их несчетные стада, кудри их развевал ветерок, пахнущий ароматными пачулями, ныне лежит пустыня, и ее однообразие скрашивают придорожные супермаркеты да скинхеды. В наши дни хиппи можно обнаружить лишь в изолированных заповедниках в Орегоне и Калифорнии, где их защищают в пределах границ, установленных местными предписаниями.
К счастью, есть еще способ заполучить разноцветную, в немыслимых, великолепных разводах, шкурку одного из этих созданий. Многие разновидности хиппи склонны к миграции и нередко сбиваются в большие группы, называемые "фестивали". Изучив расположение и частоту этих "фестивалей", охотник с легкостью может найти приличных размеров стадо, которое не сдвинется с места на протяжении целого уикенда.
РАЗНОВИДНОСТИ
Хиппи, в общем и целом, мирные травоядные. Их органы чувств нередко притуплены употреблением марихуаны, так что пламенные политические убеждения их юности неизбежно тускнеют до пацифистского, ненасильственного отношения к окружающей Вселенной. Многие разновидности заслуживают скорее жалости, нежели страха, за несколькими примечательными исключениями:
1. НАРКОМАНЫ. Любой такой хиппи, которого не прикончили восьмидесятые или его собственные вредные привычки, действительно может быть опасен. Речь идет о следующих подвидах Любителей Скорости, Кокаинистов и Жертв Кислоты. Первые два могут проявлять агрессию и жестокость, тогда как последний подвид отличается крайней непредсказуемостью поведения. Широко распространено перекрестное скрещивание особей этих подвидов, а также байкеров. Поскольку все хиппи стоят как бы в стороне от основных общественных движений, может показаться, что они представляют собой удобную, привлекательную мишень. Тем не менее владеющая ими паранойя вкупе с тенденцией приобретать огнестрельное оружие весьма осложняет задачу захватить кого-либо из них врасплох.
2. ДЕТИ МАТУШКИ-ПРИРОДЫ. Зачастую сходные внешне с байкерами, представители этого подвида предпочитают дубленой коже сыромятную и нередко оказываются крепышами, рассчитывающими в этой жизни только на себя самих. Они живут в диких, необустроенных местах и обычно чураются цивилизации. Некоторые сбиваются в племена, известные как "коммуны". Годы тяжелой физической работы закаляют их физически, а некоторые даже не употребляют наркотики. Представители этого подвида обладают развитыми инстинктами, из-за чего их сложно бывает одурачить. К счастью, многие из них преднамеренно избегают пользоваться технологическими новшествами, каковое обстоятельство можно обернуть в свою пользу.
3. ВЕТЕРАНЫ ВЬЕТНАМА. Сполна отслужив свой армейский срок, многие из них превратились в хиппи. Каждый такой ветеран потенциально опасен, отлично владеет оружием и обладает цепким умом; к тому же их ментальная и эмоциональная нестабильность может преподнести неприятные сюрпризы.
Так или иначе, из-за высокого уровня смертности среди НАРКОМАНОВ и антисоциальной позиции ДЕТЕЙ МАТУШКИ-ПРИРОДЫ вам едва ли удастся случайно повстречать таких хиппи, если только вы не разыскиваете их специально. Да и популяция заделавшихся хиппи ВЕТЕРАНОВ ВЬЕТНАМА продолжает сокращаться год от года (и в качестве наиболее редкой разновидности некоторые ценят их особенно высоко).