Максу очень хотелось лихо ответить старику, но тот был так вежлив, что ничего подобного же, острого, не находилось, а хамить не хотелось, он ощущал, что тут не то место, и старик оказался не совсем тот, каким Макс его представлял. Здесь хамить — значило бы выглядеть глупым. Но дальше молчать нельзя. А впрочем, почему — нельзя? Пока старик еще раз конкретно не спросит его о чем-то, Макс посидит, а может, и покурит, если хозяин разрешит.
А тот будто слышал мысли Макса.
— Мой юный друг хочет курить? Ради бога, пожалуйста, — и неуловимым, каким-то киношным жестом пустил по столу, ровно к Максу, пачку «Житана» и зажигалку.
Макс с наслаждением закурил, подумав, что через пять минут, если он не покажется в окне, начнутся «осада и война».
— Простите, — сказал хрипло Макс, голос осел от волнения, — но я должен дать знак своим друзьям, что все в порядке… Я подойду к окну…
Старик покривился.
Макс понял.
— Тогда позволите позвонить?
Старик опять покривился, но разрешил.
Макс жутко боялся, что у него станут трястись пальцы от ситуации, напряжения, нервов… Но, достав мобильный, понял все же, что он умеет держать себя в руках. Ни один палец не дрогнул. Ответила тут же Алена, тревожно и слишком громко. «Надо всему предприятию придать больше солидности, а то выглядит оно каким-то далеким детством», — подумал Макс и сухо сообщил:
— Это я. Все в порядке. Прошу всех быть дома. Отключаюсь.
Старик слушал его приказы и покачал головой, как бы что-то не одобряя.
— И что же это у вас за организация? И чем вы занимаетесь, молодые люди? Убиваете ненужных стариков? Я слышал о таком. Но вот вы почему-то внушаете доверие, и мне не кажется, что вы сейчас схватите топор и разрубите меня на куски, а потом разошлете малой скоростью, а?
Он нарочно говорил так смешно вроде бы и вместе с тем так тошнотворно, потому что несерьезно относился к Максу, в частности. И это было почти оскорбительно. Обидно.
Но Макс, сам не зная отчего, не находил в себе антипатии к старику.
— Понимаете… Мы хотим, то есть мои друзья и я, исправить вашу ошибку, скажем так, в отношении моего друга Ангела, вам знакомо это имя?
Старик кивнул, и на лице его появилось насмешливое выражение. Макс подумал, что он, конечно, еще сосунок и не ему тягаться с таким старым… Кем? Вором? Авторитетом? Гэбистом?.. Черт его знает. Но продолжать надо.
— Вам не нужно, чтобы я рассказывал историю Ангела (старик опять ухмыльнулся, отвратная у него эта усмешечка)… Вы, вероятно, думаете одно, я — другое (а что если Ангел врет? И я сижу здесь как чурка горелая и несу хреновину, а на самом деле… Но продолжать надо), возможно, правы и вы, и мы…
Старик опять кивнул.
— Я пришел за рукописью Ангела. Она вам не нужна. Ведь так?
Макс вспотел, он-то думал, что это будет «блицкриг», а оказались непонятные переговоры, в которых он захлебывался, как комар в болоте, не понимая ни направления, ни сути дела, как теперь ему казалось.
— Вы высказались. — Старик посипел трубкой, раскуривая ее и не глядя на Макса. — Теперь позвольте мне. Времени у нас много, и мы, в конце концов, придем к пониманию, что случилось и как быть. Я взял у Ангела паспорт, чтобы он не сбежал (улыбка старика и недоумение Макса: почему ему не сказали про паспорт? Забыли? Ну и ну!). Справедливо? Думаю — да. Я взял и самое дорогое, что у него было, — рукопись. Прав был я? Прав. Ангел был мне нужен для важного дела… Я не называю вам предмет, о коем идет речь, потому что это не касается никого, кроме меня. Но… Но, мой прекрасный добрый юноша! Послушайте следующее: не менее добрый и прекрасный Ангел сбегает от меня. И заметьте, не с рукописью своего учителя и не со своим паспортом! Что при большом желании он мог бы найти. Так вот-с, пойдем далее. Ангел оставляет мне все свое, а берет — чужое!
То, что является для меня очень…
Старик скуксился, но быстро взял себя в руки.
— Я-то далеко не ангел, — сказал он, — скорее, бес, а ваш Ангел, может, в действительности — ангел? Я отдам вам рукопись, она мне не нужна. Кстати, не уверен, что она вообще, кроме автора, кому-нибудь еще нужна… — пробормотал старик, — а вот за паспортом пусть Ангел приходит лично. Я поклянусь, что ничего ему не сделаю. Только сюда он должен войти сам, один. И естественно, принести то, что он взял. — И вдруг предложил: — Давайте сейчас по-хорошему выпьем чаю, а? Но если вы спешите, не смею вас задерживать.
И Макс почему-то остался пить чай у старика.
Они пили чай, и старик время от времени что-то говорил. Макс был ему нужен, пожалуй, лишь для живого присутствия. К тому, о чем он бормотал, Макс особо не прислушивался, думая о своем: почему Ангел врет? Что он взял у старика? Макс заставит отдать «это» старику! И с паспортом какая-то ерунда! А если Ангел заартачится, то Макс порвет с этой дохлой компанией. Да и кто там ему нужен? Алена? Тинка? Только Ангел как-то держал его, ему симпатичен был этот парень (или все же девчонка?), застенчивый, какой-то суровый, и вместе с тем иногда нежный и заботливый по-женски. Странный…