— Я не думал, что мы увидимся… Поэтому я передаю вам сценарий.
Казиев взял молча папку и перевернул ее верхней стороной. И сразу же на лице его возникла гамма чувств: удивление, неприятие и — злость. По мере прочтения записочки, приложенной к рукописи, такое унылое разочарование появилось у него на лице, он и не пытался скрыть его. Но в голове постукивали молоточки, работали шестеренки, крутился моторчик, и он сказал, рассмеявшись с некоторым усилием:
— Господи, ну надо же! Это опус моего старинного приятеля Леонида! Мы в юности когда-то с ним писали роман о себе, потом переделывали в сценарий. — Он пролистнул последние страницы, чуть задержавшись на них, и продолжил: — Бедняга, он живет теперь в каком-то Мухосранске… Скука и тоска. Тоска и скука. Но я все же посмотрю, что можно сделать для бедолаги… Ула, ты помнишь Леонида?
А сам думал не о Леониде, а о том, как эта рукопись могла попасть к старику «из Ниццы» и теперь — к Максу? Неужели из-за нее погиб Родька?! Не может этого быть! Тут какая-то подстава, но какая, в чем? С ходу ничего не поймешь, это надо со всех сторон разглядеть, а расспрашивать нельзя. Здесь, в конечном счете, его враги!
— Конечно, — услышал он ответ Улиты, — а ты его помнишь? Удивительно!
— Чего тебе удивительно?
— А то, что он писал тебе и ты ни разу не ответил ему, ни разу! Когда тебе было надо — ты писал! Да, ладно, что я разошлась.
Макс потянулся за оливкой, и очень неловко. Баночка опрокинулась, и соус пролился на светло-серые брюки Казиева.
Тот сначала не понял, что произошло, но когда почувствовал, было уже не до вежливости!
— Подонок! Это ты нарочно! Перед своей древней любовницей изгаляешься!
Это были его последние слова.
Казиев тут же был выброшен на лестницу, туда же полетели его розы и торт. Рукопись осталась. Из-за двери, с лестницы, зловеще донеслось:
— Ну, наркоман трахнутый, я этого так не оставлю.
И стало тихо.
Макс рассмеялся, а Улите почему-то захотелось заплакать.
— Макс…
Он моментально ее понял.
— Это было очень некрасиво? Мне уйти?
— Все сложнее, Макс, только не обижайся. Это не из-за Казиева… Мы потом поговорим, хорошо? — сказала она, изнемогая от желания остаться одной.
Макс ушел. Исчез. Выйдя из подъезда, он увидел Казиева, который, стоя в арке, оттирал платком брюки. Услышав шаги, обернулся. Лицо его исказила злоба.
— A-а, юный альфонс! Что ж не остался на объедки? — И тут же получил ощутимый удар в челюсть.
Мгновенно сплюнув кровь, потрогав зубы, Казиев завизжал.
— Я засажу тебя за хулиганство, за драку, членовредительство!
— У моего отца столько денег, что все адвокаты меня будут защищать! — Макс не терпел упоминать своих богатых родителей, но сейчас — захотелось. Он — альфонс! У них с Улитой настолько высокие отношения… Теперь она перестанет общаться с ним. Его злобная шутка нарушила что-то… Из-за трусливого творческого импотента! Ничтожества! — Альфонсом я не могу быть, папочка с мамочкой всегда помогут, — сказал гнусным голосом пай-мальчика Макс, идя напролом — чем хуже, тем лучше!
Сначала он хотел сообщить, что сам работает и не берет ни копейки у родителей, но что распинаться перед этой свиньей!
— Что ты мне тут лапшу на уши вешаешь! Будто никто не знает, как вы тут кувыркаетесь с моей бывшей! — Казиев отскочил. — Наркота проклятая!
— А вот теперь, — спокойно сказал Макс, остановившись, — я бы вызвал вас на дуэль, если бы вы были благородным человеком. Вот так! — И он вытянул из кармана свою мотоциклетную перчатку с обрезанными пальцами, швырнув ее в лицо (попала!) Казиеву, — за грязь, которую вы льете на Улиту Алексеевну!
Казиев был взбешен, у него болел зуб, из десны шла кровь, штаны были испорчены… Он не слушал, что сказал Макс, только ощутил легкий удар по лицу, но это были цветочки, а ягодок Казиев вовсе не хотел и, выскочив на проезжую часть, быстро схватил машину и уехал. Свой «Чероки» он оставил дома, в гараже, потому что собирался развлекаться! «Поразвлекался, — подумал он со злостью, — дурак». Когда-то с Улитой они это умели. А теперь Улита… любовница мальчишки. И вспомнил словечко «дуэль» и перчатку, брошенную ему в лицо!.. Это еще что за новомодное хамство? Не-ет, если он достанет сценарий, — а он достанет, носом землю будет рыть! — Улитка не получит ни шиша, никакой роли! Никогда! Он уж постарается ее ославить.
Ангел высматривала в кухонное окно Макса. Ее возмущало то, что он не удосужился позвонить еще раз! О себе Ангел, если и думала в этом плане, то лишь с тоской. Куда ей! Хорошо, что она — «парень». Короче, ей уже ловить здесь нечего. Приехала? Убедилась? И отваливай до дому. Не получилось у нее ничего. Не вышло. И если даже Казиев поставит фильм по роману Леонид Матвеича, кому она будет там нужна?.. А он должен поставить! Она с него спросит. Старый друг написал такой роман! Большой, переживательный! А потом она уедет в родной Славинск. Здесь ей делать больше нечего, задание свое она выполнит, к тому идет. А Макс?.. Что Макс! Они с ним «друзья» и все.