12.
Девчонки, конечно, наткнулись на рукопись. Тинка завизжала от радости и, выпросив у Алены сиреневый бархатный костюм и серьги с бриллиантами, позвонила Казиеву и сказала, что у нее есть кое-что ему показать.
Он был зол, спросонья не разобрался, кто звонит, и предупредил, что если что-нибудь зряшное, то он спустит гонца с лестницы.
Казиев открыл дверь, не глядя на того, кто там стоит, и протянул руку, давайте мол, что там. Вчерашние оливки испортили ему настроение надолго. Но главное, что рукопись оказалась просто-напросто Ленькиной и его! Старой как грех. С ума он там сошел в своем Мухосранске? Такое предлагать?.. Наконец он посмотрел на посланца и, увидев Тинку, обомлел. Красива, элегантна и — что удивительно! — с чувством собственной значимости и самодостаточности (это ей все время вдалбливала умная Алена). Казиев засуетился и как-то даже подобострастно проводил Тинку в гостиную, по ходу дела, отметив, что в ушах у нее бриллианты…
«Кажется, я, старый козел, теряю Цыпу», — подумал он, разозлившись и на себя, и — опять же! — на весь мир. — Грело только то, что Тинка принесла что-то стоящее. Правда, этот молодой подонок сказал, что он привез именно это… Но почему мальчишка привез рукопись именно Улите?.. Тут явно что-то не так. Они ему подсунули ее! Может, Ленька прислал рукопись Улите? А не Макс ее привез? Сейчас он узнает. Единственная страсть, которая еще полыхает в нем яростным огнем, — это кино. И еще он твердо знал, что уважающий себя режиссер из первой десятки обязан бросить свою старую кошелку и подниматься по Звездной лестнице с красавицей высшей пробы. Казиев еще раз остро глянул со стороны на Тинку: она тянет на спутницу «великого»… Тьфу, тьфу, черт-те что он лепит!
Когда же Тинка из красивого пластикового пакета достала многострадальную рукопись многострадального Леонид Матвеича, Казиев позеленел.
— Но я же вчера отправил это к такой-то матери! Это вот дерьмо ты называешь «кое что есть»? Нет тут ничего! Нет! Впрочем, — уже тише сказал Казиев, — коль привезла, давай!
Он взял рукопись и небрежно кинул ее на тахту, где ею тут же занялся кокер спаниель, до этого тихо дремавший в уголке.
— Как? — закричала Тинка. — Ведь это то самое, за чем приезжал Родя! Это тот самый старик! Это у него взято!
— Тот старик?.. — опять удивился Казиев и замолчал.
Что за абракадабра! Почему эта рукопись ходит по кругу? Вчера у этого юного альфонса, сегодня — у Тинки… И она убеждает, что Родя приезжал за этой рукописью!.. Все может быть. Все. В этом мире нельзя ничему удивляться. Но девочку надо потихоньку вытрясти до малой соринки, только не пугать, а то напугаешь до истерики и ничего не узнаешь…
— Значит, «тот старик» привез Родьке эту рукопись? — спросил Казиев, глядя прямо в чернильные зрачки Тинки.
Та перепугалась. Сегодня утром увидела на кухне эту рукопись, за которой Макс ездил к старику! Они с Аленой разумно решили, что это сценарий и все верно. Ангел спала как убитая, не стали ее тревожить. Сами — не дуры! А Казиев опять на нее орет! Слезы закапали у бедного дитяти из глазок.
— Не реви, — устало попросил Казиев, — я думаю, что это проделки все того же… Ну он у меня получит! Скажи, родная, а тебе известно, откуда появилась у старика эта рукопись?
Ну, мог деловой Родя потащиться в Ниццу за этим барахлом, опираясь лишь на мнение старика. Так. Древний старик ни хрена не петрит в кино… А вообще, что это за старик? Откуда он взялся?.. И главное — кто он? И откуда у него эта рукопись? Что-то подвирает малышка? Вполне возможно. Чтобы приехать к нему?..
— Тинатин, моя птичка, а что это все же за старик? Отвечай не сразу, подумай, говори только то, что точно знаешь. А если не точно, то скажи — я так думаю… И не привирай. Ты знаешь, как я умею сердиться, да, моя девочка? — И он улыбнулся своей ослепительной улыбкой.
Тинка наморщила лобик.
— У нас есть еще одна подружка… — И замолчала. Довольно надолго. Она продает Ангела, а это ей строго-настрого запретила Алена.
Казиев был ласков, как бенгальский тигр после легкого завтрака: