— Я сейчас, простите, — извинилась Улита, кивнула на комнату, — проходите, пожалуйста, — вспомнив, что ордена валяются на столе, постель не убрана, хорошо, что вчера белье постелила новое почему-то, красивое — захотелось красивой жизни! И к месту.
Улита пошла в ванную, где у нее был запасной «гардероб» в стенном шкафу.
«Да-а, выглядишь ты, Улитка, вполне хреново, — подумала она и внезапно разозлилась, — а так вваливаются в дом? Может, я черт-те чем занимаюсь. Ну и не открывала бы тогда…» Так, в полном раздрызге, Улита надевала свое «кобденешное» серое платье, подумав только секунду, что и оно совсем не к простому визиту. Ну и… с ним!
Когда она вошла в комнату, Наталья сидела на краешке стула и смотрела на ордена. Это надо, наверное, как-то пояснять… А вот она не будет! Улита быстро, не говоря ничего, убрала ордена в коробку и кинула ее на туалетный столик. Раскрасневшись от злости и быстрых движений, растрепав густые темные волосы, Улита сейчас выглядела много моложе своих лет, чему очень удивилась Наталья, которая при первом взгляде так и охнула внутренне, так и возрадовалась: старая тетеха! А оказалось, ничего не старая! И не тетеха! Эти актриски умеют в мгновение ока переиначиться и смотреться совсем по-другому! Вот ее мальчик и… Наталья вздохнула, достала платочек и промокнула глаза. Улита села напротив нее и устремила, как показалось Наталье, прямо ей в душу взгляд светлых, чуть подкрашенных глаз.
«Какая в молодости была красавица, — подумала Наталья, вспоминая ее по фильмам. — Конечно, этому дурачку кажется…» И опять пришлось доставать платок. Помогла ей Улита, она больше не могла смотреть, как мается эта дамочка, не зная, как начать разговор, смыслом которого было одно: оставьте моего сына в покое! — что-то в этом роде…
— Простите…
— Наталья Ашотовна, — подсказала быстро мама Макса.
— Наталья Ашотовна, — продолжила Улита, — думаю, мы с вами не будем делать вид, что вы пришли ко мне на чашку чая.
Наталья кивнула.
— Вы пришли по поводу сплетен обо мне и вашем юном сыне, ведь так?
— Но…
Улита не стала выслушивать возражения Натальи:
— Нет, не «но». Именно по поводу сплетен, а не истинного положения дел. Мы с ним дружны. Не я была инициатором нашего знакомства, как ни покажется это вам странным. Макс мальчик неоднозначный. Может быть, даже наверное, он немного влюблен в меня, как раньше говорили, — обожает. Обожает актрису такую-то… Но это же не страшно. Неужели вы думаете, что я могу… Боже мой! Думаю, не стоит ничего бояться. Вам давно надо было прийти ко мне и увидеть, что я — совсем иная женщина. А вы — умная, вы бы сразу все поняли, так мне кажется. И пусть влюблен! Мы все в юности бывали влюблены в кого-нибудь старшего. Я, например, влюбилась, мне было тоже лет семнадцать, в хирурга, который делал мне операцию аппендицита. Я мечтала о нем, я ходила встречать его у больницы… Но он не обратил на меня внимания. Он был серьезно болен и вскоре умер. А если бы ему не было плохо? Может быть, мы бы подружились, и я была бы намного умнее, чем сейчас, поверьте мне. И не думаю, чтобы он стал, как это… такое противное слово, «приставать» ко мне. Есть вопросы?
Наталья была просто ошарашена агрессивным напором этой женщины и тем, что она — Наталья! — поверила ей!
— Да, все так, но он может привязаться… — промямлила она.
— В таком юном возрасте? Да что вы, право! Не бывает, юные еще не знают, что такое привязанность.
Наталья подумала, что непредсказуема и актриса, не только Макс. Кто его знает… И кто ее знает?..
Как бы все было сказано, но Наталья не собиралась уходить. «Денег такой даме не предложишь, — подумала она, — хотя живет «звезда» бедненько и что-то с той квартирой непонятное. Пустует. Как быть?» Наталья тряхнула хвостом, выпрямилась и сказала:
— Вы опередили меня с темой. А приехала я к вам совсем с другим.
— Вот как? — иронически удивилась Улита. — Значит, зря я бушевала, как осенняя гроза?