— Нехорошая картина вырисовывается, — неторопливо протянул я, уперев ладони в колени и подавшись вперед. — Ответственность за попытку Вашего похищения пока никто на себя не взял, и от преследования виновникам удалось уйти. Поэтому есть мнение — ради Вашей безопасности — перевести Вас на землю, пока мы напавших на Вас не вычислим.
Глаза у него заметались, он весь задергался, пытаясь вывинтиться из своих пут и издавая приглушенные кляпом резкие, короткие звуки.
— Вы не переживайте, — с готовностью заверил его я, — спрячем мы Вас надежно и круглосуточную охрану предоставим.
Аксакал удвоил усилия, и в мычании его отчаянные всхлипы прорезались — может, от того, что в очередном рывке он завалился на бок, клюнув носом в землю. Стоп. На этом теле мне синяки и ссадины не нужны, а вот желание сотрудничать со следствием — очень даже.
Наклонившись, я вернул его в сидячее положение и вытащил кляп.
— Немедленно отведите меня в административное здание! — тут же зашипел он, задыхаясь. — И свяжитесь с аналитическим отделом. Я являюсь участником их важнейшего проекта, и Вы пожалеете …
— Участником? — перебил я его, прищуриваясь. — Нам тут определенные источники сообщение передали … и появились у нас сомнения, а не были ли Вы участником и своего собственного похищения.
Аксакал замер, глаза у него потухли, пятна возбуждения сползли с лица — и в полной неподвижности оно почти слилось со стеной зала.
— Что? — донеслось оттуда замогильным голосом. — Зачем?
— Мало ли, — цокнул я языком, пожав плечами. — Внимание на себя обратить, цену себе набить — мы выясним, не сомневайтесь.
На стене вновь прорисовалась его порозовевшая физиономия.
— Я готов пройти сканирование, — решительно заявил он. — Я на нем даже настаиваю — наверняка у меня в памяти зафиксировали какие-то моменты, которые помогут вам найти преступников. Аналитический отдел должен знать …
— Это точно! — снова остановил я его, согласно кивая. — Аналитическому отделу тоже нужно знать, что Вы уже проходили процедуру радикального воздействия на память и что Вам удалось, как сообщили наши источники, полностью подавить поставленные блоки. Но Вы же, конечно, сообщили об этом аналитическому отделу, принимая их предложение участвовать в их проекте?
Аксакал снова вжался в стену, но на сей раз не растворился на ее фоне — лихорадочно моргающие глаза его выдали.
— Это был просто эксперимент! — вырвалось у него фальцетом. — Мой личный! Я просто хотел проверить границы своих возможностей …
— Я так и изложу в докладе, — в третий раз оборвал я его, вставая. — А там — как решат. Возможно, Вам даже позволят вернуться к участию в проекте. Возможно, Вам даже позволят вернуться в новый отдел. Но не удивляйтесь, если в нем также окажется специалист по сканированию и Ваш личный телохранитель. Исключительно ради Вашей безопасности, конечно. И откуда бы ни появилась угроза ей — хоть снаружи, хоть изнутри — Вы будете немедленно депортированы на землю.
Вот не зря я план любой операции всегда ее участникам прямо накануне озвучивал — и аксакала в подвешенном состоянии оставил, и схема рапорта верхам прорисовалась. Так, теперь осталось только эту схему в реальность воплотить — слов на ветер я бросать не привык.
Выйдя из павильона, я включил телефон, чтобы проверить, не посадили ли мне его наворковавшиеся наконец-то родители мелкого — и по спине у меня опять поползли гигантские сороконожки. Список вызовов Марины и Тоши никак до конца не прокручивался. Придется сначала к ним, а потом уже — со спокойной за тылы душой — наверх с докладом.
Я ускорил шаг — попасть на землю я мог только из расположения своего отряда. Вот где перенос в пространстве нужен! Я чуть было назад, за Анатолием, не вернулся. Но отменять свои собственные приказы, сокращать срок собственноручно наложенного взыскания — не порядок. Ничего, скоро внештатники узнают, где он скрывается. Они мне его доведут до нужной кондиции — сам все открытия отдаст, лишь бы я его из их лап вырвал.
Идя по лесу, я заметил, что валяющихся там прежде внештатников нигде больше не видно. Понятно — подняли резерв и снарядили поисковую партию. Из чего следовало, что какой-никакой порядок у них уже восстановился — а значит, и доклад об их разгроме возле учебки уже наверх ушел. Непонятно другое — где мне теперь спокойная душа нужнее: на линии огня — за тылы или наоборот.
Выйдя на прямую для последнего броска к штаб-квартире, я увидел, что на входе в нее уже и блокпост восстановили. Времени на разбирательство на нем у меня не было. Желания давать внештатникам возможность отыграться после разгромного поражения —тоже.