Чего-то я подустал со всеми этими дерганьями. Сейчас бы в самый раз одним броском в новое расположение. И сразу наверх. В кресле отдышаться. Пока остальные подтянутся.
— Чего надо? — буркнуло у меня в голове голосом Анатолия.
Вот зачем я идеальное место для привала переговоркой обозвал?
Глава 8.17
— Слушай, ты ни с кем, кроме своих, не пересекался? — решил я извлечь хоть какую-то пользу из случайного вызова.
— Не твое дело, — решил он воспользоваться своей недосягаемостью для меня. Временной.
— Понятно, — не стал я выплескиваться до встречи с ним. — А на землю прыгнуть не пробовал?
— Не твое дело! — не стал он ослаблять мое предвкушение этой встречи.
— Со всех, значит, сторон обложили, гады! — вычеркнул я из списка попытку прорыва на землю из расположения своего отряда.
— Кто бы мог предположить такое коварство у белокрылых светочей добра? — послышалось вкрадчивое бормотание.
— Макс, пошел вон! — грянул второй акт невиданного единения в моей ударной группе.
Пошел он не туда, куда послали, но быстро — опередил меня в ставке. С ухмылочкой такой — а то я не понял, что темные отдельным пунктом потребовали ее расположения поближе к своему логову.
Одно бальзамом на душу легло — Анатолия я все же обошел. Даже со всеми своими пристрелками по первому разу и его преимуществом в броске назад …
Стоп! Чуть не подавился тем бальзамом. Это же до чего я дожился — радуюсь победе в примитивном забеге, и над кем? Над рядовым хранителем. Причем бывшим. И на земле разболтавшимся в полный кисель. Отсиживается, небось, где-то, чтобы опять последним явиться — думает, что привселюдно я ему уши не надеру за недавнюю наглость в определении, где чье дело. Так я могу и снаружи его подождать …
Не успел. Кисель ворвался в ставку, как только я за ручку двери взялся — точно под окном шпионил. Меня качнуло вслед за дверью к нему, он небрежно отбросил меня плечом, ринулся в центр рабочей зоны и замер там, шаря по сторонам глазами.
— Отлично, все в сборе! — Наглость у него, как всегда в одиночных блужданиях, только настоялась. — Бледная немочь в лесу заблудилась, так что займемся пока фильтрами. Татьяна, ты первая.
Ну, все. Ушами уже не отделается. Сначала руки оторву. Нет, сначала язык, а потом все остальное.
— Татьяна уже, — небрежно бросил Макс, и я чуть не взвыл: одним болтливым языком в зоне прослушки тоже уже не обойдется.
— Улитка? — непонятно, с какой радости, расплылся хозяин первого.
— Батискаф, — ответила ему Татьяна с такой же хитрой успешной.
Вот теперь точно все. На три языка у меня рук не хватит.
— Молчать! — рявкнул я, мысленно взвившись. На второй этаж. — Любые переговоры только здесь — все остальное на прослушке.
— Расслабься, — лениво протянул Макс. Вслух. — Ваша белокрылая братия свято верит в открытость и чистоту мыслей — поэтому решила ограничиться только их сканированием.
Я в облегчении привалился спиной к стене у двери — похоже, круглосуточной маскировке можно давать отбой.
— А вот мы, как вы все знаете, — продолжил Макс, прищуриваясь, — поголовно заражены вирусом недоверия и подозрительности. Посему решили взять на себя аудио- и видео-наблюдение.
Я резко оторвался от стены и шагнул к нему.
— Но я его еще не активировал, — остановил меня он поднятой рукой.
— Где оно? — прошипел Анатолий, покосившись на охнувшую Татьяну.
Макс молча ткнул растопыренными большими и указательными пальцами себе в глаза и уши.
— Ну, знаешь! — шумно выдохнул Анатолий. — Ладно, давай про фильтры, пока бледная немочь не пожаловала.
Макс понес какую-то ахинею. Про разложение мыслей в спектр, настройке фильтров по длине волны, переводе наиболее значимых данных в ультракороткий диапазон и модификации блока для их … вот это даже повторить не могу … консервации.
Ничего не понял. Если у меня блок — его же стараниями — полная темнота, то как в ней чего-то настраивать? Не говоря уже про разлагать и переводить. Я документы у себя на столе никогда не сортировал — и так всегда знал, куда руку за нужным тянуть. А тут мысли по шкафам и ящикам распихивать! А ничего, что руководителю операции надо всю картину постоянно перед глазами держать, чтобы оперативно на изменение обстановки реагировать?
Вот я всегда говорил, что эти заумные выверты только палки в колеса вставляют. Закрой я глаза и нырни в свой блок, проворонил бы момент, когда аксакал из леса, наконец, выбрел.
Ему самостоятельная вылазка тоже явно на пользу не пошла. Ну, понятно — в высшие эшелоны допустили и их рупором назначили. Аж напыжился весь, почти до различимого облика прорисовался. И голос почти командный прорезался.