Я покивал в ответ на ультимативно предписанный нам распорядок дня и внес в него коррективы в отношении разминки и переговорки.
— Изменения в графике работы должны быть согласованы с аналитическим отделом, — проблеял аксакал.
— Так вперед, — велел я ему, — раз взаимодействие входит в Ваши обязанности. И не забудьте добавить, что Ваш недостаток физической подготовки задержал сегодня начало работы. И вот еще, — добавил я, — сделайте через административный отдел запрос нам на шкафы.
— Я не получал никаких указаний насчет мебели, — сбился на фальцет аксакал.
— По лесу шататься меньше надо, — понизил я голос в ответ, — тогда совещания пропускать не будете и о возникающих проблемах будете вовремя узнавать.
Мы с Анатолием дружно продемонстрировали ему полную несовместимость со сканерами.
Макс задумчиво провозгласил, что оборудованию, пожалуй, потребуется время для адаптации к не привыкшим к ментальной деятельности сотрудникам.
Пришлось держать лицо — он уже наверняка свои локаторы включил. Нам надо было поддерживать видимость холодной неприязни в команде. Но завтра …
— Завтра пощады не жди, — твердо пообещал я ему мысленно.
— Вот я и говорю, — отозвался он невозмутимо, — что у тебя кулаки извилины заменяют. Будь у тебя последних побольше, уже бы догадался, как блок модифицировать.
— Короче! — отрезал я.
— Ты же, чтобы его снять, воображаемую лампочку включаешь? — участливо поинтересовался он.
— А то ты не знаешь! — взорвался я.
— Так включи вместо нее фонарик! — насмешливо фыркнул он. — И направь его на искомую мысль, оставив все остальные в непроницаемом мраке. Главное — чтобы рука не дрогнула, — добавил он после нарочитой паузы.
Вот гад! Ладно, искупил. Или нет — завтра утром буду этот фонарик только на обманные движения направлять, и пусть только не сработает …
Дважды гад! Я вдруг заметил, что, общаясь со мной, он уже поднял панель, установил ее прямо перед собой и уставился на тут же побежавшие по ней линии — у меня от них прямо шерсть на загривке дыбом встала.
Нет, я этот извивающийся змеиный клубок оседлаю! Главное, чтобы не позже, чем другой не привыкший к ментальной деятельности, а то позора не оберешься. Нормально — глава силовой структуры уступил в укрощении куска пластика рядовому хранителю? Тот же снова тут же хвост распустит …
Я покосился на Анатолия. Вроде, на очередной прорыв не похоже — физиономия не такая нахальная. Строчит уже что-то …
Я тоже углубился в принесенные с собой документы, периодически передавая Татьяне уже обработанные.
Макс вообще с головой ушел в свои зигзаги с загогулинами. С крайне напряженным выражением на лице. Вот так-то лучше — значит, не мне одному твердая рука на блоке нужна.
Аксакал уже тоже поднял свою панель — почти сравнялся с ней в прозрачности. Видать, не нравится ему то, что он там видит …
А так это добро на мои шкафы пришло!
Я послал за ними аксакала — администраторы их только до зоны отчуждения вокруг ставки смогли доставить, дальше пропуск требовался. И пусть заодно привыкает, что кому дело поручено, тот его и до конца доводит.
В свете последнего соображения я велел ему расставить их в рабочей зоне — все остальные, мол, заняты, а ему лишний раз мышцы покачать не помешает.
Потом он еще одну ходку сделал — оказалось, что он в запрос брусья и турник добавил. Интересно, своим покровителям он об этом сообщил? Еще и застрял потом перед входом, устанавливая их.
Аж порозовел весь! Глядишь, еще и выйдет из него что путное.
Пока его не было, мы обсудили реальную схему операции.
Втянулись мы в нее быстро.
Мы с Анатолием передавали аналитикам результаты наблюдений за мелкими — от моих орлов и хранителей соответственно.
Аналитики выбирали заинтересовавшие их кандидатуры и отправляли данные по ним — через своего соглядатая — мелкому.
Тот составлял их психологические портреты и возвращал их — тем же путем — аналитикам.
Те проводили окончательный отбор и отправляли полные досье Максу, которые относил их в свое логово, где организовывалась обработка отобранных мелких. Это была официальная, видимая часть нашей работы.
Под ней скрывались дела потоньше.
Составленные мелким характеристики уходили сначала к нам. Мы их обсуждали и выворачивали наизнанку — пакостная натура Макса особо пригодилась! — чтобы те, в ком мы были уверены, казались подходящими для вербовки, а ненадежные выглядели безнадежными.