Спина отозвалась эхом саднящего дискомфорта.
Нет, так не пойдет, покосился он на Лилит. Если бы только ладони исцарапались, их можно было бы от нее скрыть. Но вот без туники возможен куда более очевидный ущерб, и что тогда? О возвращении к потоку, в прямом смысле не солоно хлебавши, не может быть и речи. Так же, как и о том, чтобы дать ей повод снова вынудить его к этому — того и глядишь, в привычку войдет.
Намного разумнее подать ей знак одобрения проявленной ранее находчивости.
Первый после Творца пошарил взглядом по земле, поднял обломок дерева поувесистее и со всего размаха запустил им в раскинувшиеся над ним ветви …
Очередное нападение на него пришло со стороны, подумать о которой ему даже в голову не приходило. Я, что, случайно создал разумное растение? — звоном отозвался в ней удар мелкого, но довольно твердого плода прямо в его обращенный ввысь лоб. Растение, которое отвечает ударом на удар? Десятком ударов?!
В оглушительный звон в ушах вплелись серебристые колокольчики смеха Лилит и угрожающее ворчание увязавшихся за ними зверьков.
Опустив автоматически прикрывшие голову руки и опасливо стрельнув глазами вверх, Первый нахмурился. Явная недоработка, хотя и вполне ожидаемая — каждый мир создается для первородных, потому и идет им навстречу, а любое воздействие извне, даже со стороны своего создателя, встречает в штыки.
Лилит уже с аппетитом взрывалась в мелкий плод. Почмокав с довольным видом, она протянула такой же Первому.
— Это тебе. Нужно собирать, — рассеянно ответил он, вспоминая свой последний разговор с Творцом.
Теперь разрешение того помочь Лилит в освоении ее мира увиделось ему совсем под другим углом. Об отказе от своего прямого вмешательства в создаваемые миры они договорились еще в самом начале, но не до такой же степени! Нужно же все обстоятельства конкретного случая учитывать, в самом деле! Вот такое слепое превращение принципов в догму уже давно ему претило — потому и взялся он за создание мира с более широким спектром возможностей. А Творец, похоже, собрался ткнуть его носом в изначально наложенное и ими обоими одобренное ограничение.
Первый почувствовал знакомый азарт. Все его лучшие открытия происходили, когда он натыкался на непреодолимое с виду препятствие, и чем массивнее была проблема, тем ярче оказывалось ее решение.
Проблемы не заставили себя ждать.
В имитации макета достаточно было подобрать с пяток крупных плодов, чтобы пищи хватило минимум на день — этих же мелких явно требовался не один десяток. Причем, они категорически отказывались удерживаться в руках. Даже в двух парах рук. А ведь им с Лилит была нужна хотя бы одна на двоих свободная рука в дальнейших исследованиях окрестностей.
Решение нашла Лилит — вот недаром он задумывал ее как самую совершенную составляющую своего мира! Подхватив подол своей туники, она быстро набросала в него плоды и выпрямилась, гордо глянув на Первого.
Он восхищенно закивал ее сообразительности — и тут же уткнулся взглядом в картину, прежде надежно укрытую туникой. С трудом, но решительно он отвел взгляд. Несколько раз.
— Идем дальше, — прокашлявшись, буркнул он после очередной попытки.
Чтобы не отвлекаться по дороге, он смотрел только вверх, выискивая другие плоды на деревьях. Без особого успеха — взгляд его постоянно натыкался на игольчатую растительность. Вот откуда ее здесь столько взялось — он же ее только в ледяной пустыне модифицировал?
Среди иголок кое-где просматривались коричневые конусы — с виду твердые, шершавые и совершенно несъедобные. Сбить их, чтобы проверить последнее наблюдение, Первый не решился — конусы висели угрожающе острием вниз. Кто сказал, что в этом воистину уникальном мире только у плодоносных деревьев развился инстинкт самосохранения? Кто сказал, что они не отреагируют даже не на удар, а на само присутствие инородного этому миру тела?
Внимательно следя за затаившейся у него над головой угрозой, Первый после Творца все время спотыкался. Да и рыжие сухие иголки под ногами то и дело впивались в них, словно гоня его прочь. Вот еще одна недоработка — если пища в этом мире расположена наверху, да еще и спрятана в листве, то хоть подходы к ней должны быть не отвлекающими внимания!
Оказалось, что эту его оплошность мир уже сам исправил. В отличие от Первого, Лилит смотрела не вверх, а по сторонам и, как только они вышли из полосы игольчатых деревьев, она вдруг радостно взвизгнула и ринулась вперед.
Догнав ее, Первый увидел совсем небольшие растения — максимум ему по колено — с тонких веток которых свисали красные, мясистые с виду плоды.